TAnya
08-26-2004, 13:18
"Другая Жанна Д,Арк"
1429 год, месяц май
***
Глина, пропитанная дождем и ошметками зеленной травы – пожалуй, это основное.
Пригород Орлеана, тысячи мужчин с железных доспехах, мускулистые кони – все слилось одним цветом – цветом грязи.
Девушка лет двадцати, с черными длинными до пояса волосами, с черными глазами, в платье, подол которого волочится за ней, впитывая грязевую жижу, с необыкновенно красивым, но немного выпачканным лицом, с болячкой на верхней губе, направлялась к костру.
Везде мужчины бесконечной единой массой. Бренчали доспехами, ковырялись в носу, чистили оружие, причмокивали ей вслед, мочились, ели что-то, ковырялись в своих ранах. Она не смотрела на них, она шла к костру, что бы поесть. Пахло рыбой, потом, жиром, кислым хлебом – не то, чтобы аппетитно, но у нее сразу заурчало в животе.
Она присела на железное колено рыцаря: «Может, накормите и меня? Или я не заслужила?»
- Бери.
Она взяла рукой из миски горсть и положила в рот.
Рыцарь поспешно проживал свое, и взял ее обеими большими руками за груди.
Она занята едой, она к этому привыкла. Рыцарь все больше разгорячался. А она ела, ей нужно было доесть, потом возможности не будет.
Рыцарь уже задрал ей юбки, уже достал свой орган. И все, он делал свое дело, бормотал ей что то в ухо, плевать он хотел на тысячи мужчин вокруг, плевать и они хотели, что этот парень делает с их Клод, они и не такое видели, они и не такое делали.
Внезапно затих вечный здесь шумовой фон – хриплые голоса, лязг железа, топот и ржание коней, чавканье глины, пронзительный скрип деревянных колес – наполнявший только что, кажется, весь мир. Замолкли даже лошади и железо.
Клод подняла голову, стряхнула с глаз пряди волос. Рыцарь поспешно вышел из нее, ругаясь.
Сквозь массу рысью приближался всадник на черном огромном коне в полном вооружении. Начищенные латы, забрало опущено, белые перья, гордая осанка. Всадник кому-то кивал, кому-то подавал руку - руку в стальной перчатке целовали, и наконец подъехал к костру – мужчины встали. Клод поправила юбки, волосы, груди и села – не престало ей стоять перед мужчинами, кто бы они ни были, они ее любят не за почтение.
Всадник какое-то время смотрел сквозь щели забрала и наконец произнес:
- Ешьте, набирайтесь сил, завтра выступает на Орлеан.
Голос немного севший, словно простуженный, но удивительно красивый, совсем не похожий на мужицкие, привычные здесь голоса. Затем всадник повернулся к тому самому рыцарю:
- Не трать сил на это, они нужны мне. И твой жене.
Рыцарь склонился в поклоне. Всадник протянул руку и коснулся железными пальцами его засаленных волос. Рыцарь замер, как замерзший щенок под горячей рукой, пахнущей мясом.
Всадник отнял руку и сделал знак Клод подойти. Рыцарь все продолжает стоять, склонив голову.
Клод встала не тотчас. Медленно, не забывая о своем достоинстве, подошла. Всадник склонился к ней, подхватил обеими руками и легко усадил ее с собой рядом. Конь сразу сорвался с места…
Они проезжали сквозь массы все дальше, пока группы мужчины вокруг не поредели, и наконец не остались окончательно позади.
Клод беспокоилась – хороша ли она, достаточно ли чистое у нее лицо… Ее оберегали такие сильные руки… Ее увозили от этого стада самцов, никто значит не будет этого видеть… У нее такое впервые.
Конь остановился. Они находились прямо по стенами Орлеана. На другой стороне Луары сквозь морось проступала глыба – Турель.
Клод замерла, ожидание смерти подобно…
Всадник поднял забрало шлема и… Открылось прекрасное лицо молодой женщины – карие, почти желтые глаза, каштановые длинные волосы, глубокая морщинка между бровями, бледные губы.
Клод смотрела и не смела оторвать глаз:
- Вы прекрасны!
Всадница улыбнулась и кивнула. А затем произнесла:
- Посмотри – вон там ворота в город. Ты пойдешь туда, мужчинам нужны силы для битвы.
- Но...
Всадница обеими руками спустила Клод на землю:
- Не волнуйся, ты снова будешь с моими людьми завтра. Завтра мы войдем в Орлеан.
- Не оставляйте меня…
- Я же сказала - завтра в Орлеане.
Всадница уже развернула коня:
- Как тебя зовут?
- Клод
- Я – Жанна Орлеанская.
Клод бросилась к ней:
- Я думала это солдатские сказки, … Я думала – я единственная женщина среди них…
Жанна протянула ей руку. Клод поцеловала железо и склонилась в глубоком подобии реверанса (где-то она видела как это делается).
Всадница опустила забрало и уехала.
Клод осталась стоять.
Сквозь холодную морось проступали размытые очертания Орлеана.
***
Идти оказалось немало. Как бы близко не казались стены…Шел дождик. Юбки отяжелели от воды и грязи. Клод захватила страсть – другим словом она не могла объяснить чувство к этому красивейшему человеку. У нее даже возникала случайно мысль, может это все таки мужчина, рыцарь – слишком уж много силы и красоты. Женщины такими не бывают. Разве что Дева Мария.
Это все, что Клод подумала. А дальше она просто шла в Орлеан.
Ведь имя Клод может быть и мужским. Может быть, Жанна тоже, она, правда, никогда не слышала такого … В Орлеан они вряд ли придут завтра, такое скоро не бывает. Ничего, тогда завтра она сама придет обратно, никто не будет против, она так думает.
***
Жанна вернулась в свой лагерь. Синие сумерки незаметно покрывали землю. Все больше и больше огней костров, по ним можно провести границы земли занятой ее войском.
Жанна спрыгнула с коня. Блестящий рыцарь, огромного роста с рыжими длинными волосами, господин Жиль де Ре хотел было подать ей руку, но Жанна неожиданно расхохоталась, запрокинув голову, громко и заразительно.
Жиль тоже засмеялся в ответ:
- Я смешон для тебя?
Жанна посмотрела на него внимательно. Между бровями глубже стала морщинка.
- Не храбрись передо мной, как перед девушкой. Бояться не запрещено никому. Я тоже боюсь. – продолжая улыбаться она зашла в шатер.
С улицы раздавались голоса, приятный шум, но это было там, не здесь. Жанна сняла доспехи и оставшись в обычной нижней одежде, опустилась на колени. Может быть, она читала молитву, может быть нет, она бы и сама этого не вспомнила потом. Только в какой-то момент она заплакала, тихо, все громче, наконец отчаянно, с нотами ярости.
С наружи прислушивался Господин де Ре.
Надо войти.
Жанна обернулась.
Он подошел и сел рядом.
Она сказала:
- Сколько людей погибнет, как ты думаешь?
Жиль пожал плечами:
- Как обычно, треть всех что есть… Наверно.
- Скажи мне цифру! За скольких солдат мне придется ответить?
Жиль обнял ее:
- Не болтай чепухи. Солдаты сами отвечают за себя…
Жанна вырвалась из его рук.
Жиль продолжал:
- Тебе отвечать только за себя!
Лицо Жанны приобрело прежнее спокойное, непоколебимое выражение:
- Я знаю.
Жиль понял, ему пора уйти. Он встал, тряхнул волосами:
- После войны ты выйдешь за меня?
Жанна рассмеялась, громко и искренне. Смех услышали солдаты и заулыбались друг другу, демонстрируя свои зубы или их отсутствие
Жанна облачилась в доспехи, меч, полное вооружение, не одела только шлем – голова горела так, что казалось ей – раскалит железо до красна. И легла, что бы заснуть
Ночь заняла, наконец, все пространство.
***
Дождь не прекращался. Клод так привыкла к холодной тяжести капель и постоянно мокрой одежде, что уже давно не втягивала голову в плечи и не сутулила спину. Натянутая всем телом, с высоко поднятой головой мчится она к стенам Орлеана. Общая стремительность движений вокруг заставляет и ее бежать. Куда она спешит – Клод для себя никак это не определила. Просто случилось что-то такое, чего никто не мог понять. И Клод не могла понять, даже и не пыталась, только знала что ей надо к своим. Клод видела всю жизнь трупы, как убивают люди людей, жгут, отрезают руки, ноги и другое в этом роде. Но впервые она видит удивленные мертвые лица, а некоторые – светящиеся счастьем мертвые лица. И впервые обещание сбывалось. Поэтому Клод бежит к своим, крутя головой, щуря глаза, смахивая тяжелые капли с ресниц – высматривая всадницу на черном коне в сверкающих латах.
Вокруг были трупы и живые люди и части тел. Трупы и части тел лежат повсюду, Клод приходится перепрыгивать через них, приходится смотреть под ноги. Живые еще – солдаты и горожане, воевавшие, наверно, на стороне Жанны – раненые и целые, кричат, бегут куда-то, сталкивают Клод с ног, или спокойно стоят в сторонке, протирая свое оружие, руки и лица от крови… Клод не обращает внимания ни на кого, только иногда натыкается глазами на чьи-то глаза и удивляется, а затем бежит еще быстрее.
Темная глыба – Турель.
Клод отметила, что здесь трупов побольше – ей просто стало очень тяжело идти дальше, под ногами не было места, куда можно было бы наступить.
Она остановилась, подняла голову, отбросила пряди волос с лица и увидела!
Жанна, уже без панциря, с огромным расползшимся пятном крови на груди, с мечом в одной руке и окровавленным её боевым штандартом в другой стоит посреди бесчисленного количества трупов и всю её озаряет улыбка.
К ней подходит рыцарь Жиль де Ре, что-то говорит ей и хохочет, подходят другие, преклоняют колена перед ней, она смеется, ей подводят коня, она целует его морду, как и все здесь, выпачканную кровью, она смеется и обнимает всех, обнимает Жиля, обнимает других мужчин в железе. Ото всех и ото всего пахнет кровью.
Жанна вскакивает на коня, высоко поднимает свой боевой стяг. От резкого удара шпор конь встает на дыбы.
Жанна едет в город. За ней следуют ее рыцари, и длинной вереницей ее солдаты. Горожане останавливаются и смотрят, бегут за ней и целуют ее ноги. Клод тоже идет за ней, пытаясь пробиться сквозь толпу, и не выпуская из виду ее – первую фигуру на огромном черном коне.
Как бы не было радостно шумно вокруг, Жанна всем телом чувствует глухой хруст под копытами своего коня. Мощеная дорога впереди и позади устелена трупами. Каждый шаг ее войска – это хруст и чавканье плоти.
Жиль увидел это - Жанна покачнулась в седле, накренилась на правую сторону и вдруг упала прямо на людей, вьющихся у ее ног. Люди испугались, расступились, боясь приблизится к ней, и замолчали.
Клод тоже увидела это. Увидела, как Жиль подхватил ее на руки, как рыцари с сияющем доспехами телом ускакали по узким улочкам. Клод побежала за ними. Хотя ноги у нее уже подкашивались и била дрожь.
***
Ночью дождь прекратился, на небе рассыпались холодные звезды, и от мокрой одежды Клод шел пар. Она сидела на улице возле дома, в котором находилась Жанна. И проклинала ночь, погоду, себя, но уходить не собиралась.
В доме горел свет, наверно несколько свечей.
Жанна сидела на постели в нижней рубашке и штанах. К ее ране на груди примотали тряпку с салом – она торчала в вырезе рубашки. Рядом с ней стоял Жиль де Ре, словно только что с поля боя, выпачканный и кровавый, в полном вооружении. Жанна смотрела на него, на его доспехи, его меч, его огромные руки в ссадинах и густых коричневых пятнах.
Она спросила:
- Что со мной случилось?
Жиль ответил:
- Тебя ранили. Когда ты въехала в город, ты упала с коня.
Жанна кивнула.
Жиль сказал:
- Мы победили!
- Тебя это удивляет?
Жанна встала и подошла к окну. У дома она заметила скрюченную фигуру.
Жиль ответил:
- Конечно, удивляет. Из-за тебя мужчины стали драться как подобает, это разве не удивительно?
Жанна усмехнулась:
- Я говорила всем, что так будет.
- Можно подумать, – ты не счастлива победой?
- Я счастлива. Жиль, кто там сидит перед домом?
- А, это наша Клод. Она пришла тебя навестить.
- Так пусть зайдет!
Жиль кивнул и хотел было выйти.
Но Жанна вдруг выпалила:
- Что бы было, если бы мы не победили?
Жиль ответил так же вдруг, не задумываясь:
- Я бы увез тебя отсюда и женился на тебе. Но это не важно, теперь этого не может быть никогда.
- Почему?
- Просто. Потому что ты теперь Дева навечно.
- Позови эту девицу.
Жиль вышел. Жанна осталась стоять посреди комнаты, скрестив на груди руки.
Клод казалось, что еще немного и она пойдет искать себе солдата, иначе замерзнет и уже окончательно перестанет чувствовать свое тело.
В этот момент из дома вышел Жиль.
Он посмотрел на нее, она посмотрела на него. И улыбнулась, как она это умела.
«Красива шлюха» - подумал Жиль и сказал:
- Зайди, она позвала тебя.
Клод сразу потеряла свою улыбку и взглянула на горячие окна.
Жиль кивнул. И ушел в темноту.
Клод встала, поправила свою мокрую, уже бесформенную одежду, запустила пальцы в длинные блестящие от воды волосы – она подозревала, не смотря ни на что она необыкновенно красивая девица, это просто чудо какое-то, что она такой родилась. И вошла в дом.
Жанна все также стояла, скрестив на груди руки.
Клод вошла, увидела Жанну. И сделала реверанс. Жанна рассмеялась этому жесту, да так, что рассмеялась и Клод. И они хохотали на пару.
Затем Жанна сказала:
- Ну?
Клод растерялась.
- Ну не зря же ты смотрела, куда меня несут, а потом ждала там?
Клод ответила:
- Я хотела навестить Вас и узнать как у Вас дела.
- Мои дела великолепно. – сказала Жанна и налила в кружку вина для Клод – Мои дела прошли уже наполовину. – Жанна подала ей кружку.
- Мне кажется, все это – только начало…
Жанна пожала плечами:
- Может, ты права. Пей, вино хорошее.
Клод сделала огромный глоток. Подумала и сделала еще один.
Жанна села на свою кровать и сделала знак Клод располагаться. Тогда Клод присела на пол у кровати. И Жанна снова рассмеялась, но не сказала почему.
Они сидели и молчали. Клод было тепло, уютно и спокойно.
Жанна сказала:
- Ты наверное пришла задавать вопросы?
Клод замотала головой, мол – нет, нет, нет.
Жанна сказала:
- И не надо. Я много не могу сказать, просто не знаю. Лучше расскажи про себя.
Клод отставила в сторону кружку:
- Ну… мне 17 лет, я родилась в деревне, дома у меня все было хорошо… я умею шить, прясть, все что умеют другие девушки. У меня в деревне был жених.
- Спорим, я лучше шью?
- Вы умеете шить?
Жанна кивнула.
- Хотите знать, почему я таскаюсь по солдатам? Мне было страшно скучно дома. И еще, я хотела что-то важное делать, что не все могут… Я уже год так, и не разу не пожалела – мне кажется, я тоже сражаюсь за Францию. Глупости?
Жанна улыбнулась и сказала:
- Нет.
А потом добавила:
- А мы с тобой немного похожи.
- А где вы научились шить?
- Я родилась тоже не во дворце. – и рассмеялась. – Такое умеет делать все.
- А кто ж научил вас сражаться с англичанами?
- Разве этому надо учится? Это не сложно – шить сложнее. Я их ненавижу – этого по-моему вполне достаточно.
- Вообще-то они не так плохи.
- Я знаю, они не чем не хуже нас. – брови Жанны сошлись в одну сломанную линию. – Если они у себя дома, а не в гостях.
Клод испугалась и закивала.
А Жанна снова улыбнулась.
Клод решила сменить тему, тем более она не так уж много понимала в войне:
- А у вас есть жених?
- У меня их было бы тьма, если б мы сегодня проиграли. Но я упустила свой шанс.
- А вы шутница!
- Почему ты разговариваешь со мной так, будто я принцесса? Я ни чем не отличаюсь от тебя.
- Нет.
Клод замолчала. Жанна продолжала на нее смотреть вопросительно, и угадала ее мысли:
- Я не святая.
- Но все говорят. И было пророчество.
Жанна вскочила с кровати, как ошпаренная:
- Видишь - мои руки в крови! Мое оружие в крови! Мой конь топчет христиан!
- Простите…
- И я не считаю, что это грешно! И не собираюсь за это умирать! Я боюсь смерти, как и ты, как и все.
Клод очень разволновалась, но Жанну она уже не боялась, а только испытывала трепет. Хотя такого слова она никогда не слышала.
- Я не боюсь, и твои солдаты не бояться смерти. Люди думают, что ты святая – они все готовы ползти за тобой куда надо.
Жанна залезла в пастель:
- Тебе есть где ночевать?
Клод помотала головой.
- Тогда оставайся.
Клод присела с краю на ее пастель:
- Меня ты можешь обмануть, а людей не обманешь.
- Мне тяжело спорить. Я же говорила, что еще много сама не знаю. Ложись, поздно.
Клод легла рядом. Обе они устали, каждая от своих трудов.
Клод, засыпая, сказала:
- Я завидую тебе, что ты такая.
А Жанна ответила:
- Я стараюсь. – закрыла глаза и заснула.
Клод сразу это поняла по ровному глубокому дыханию. И тогда решила – что можно спать самой. Она еще успела подумать: как это она приняла Жанну за мужчину. Ведь она ни капли не похожа. Ни один солдат не говорил бы такого… даже маршал Франции, окажись он на ее месте.
Дожди и холода закончились. Стало тепло, затем жарко и пыльно. Клод поправилась немного и стала, как ей самой казалось, и как подтверждали другие, только красивее. Ее родное войско побеждало, все радовались и от этого любили ее больше и чаще. Жанна подросла, стала чуть ли не на пол головы выше. И все было хорошо. Клод и Жанна часто болтали на разные темы. Клод старалась мало есть, хлеб и вино, а вино разбавляла водой, как Жанна. Но не всегда ей удавалось. Все-таки лето, победы, каждый день – у солдат праздник. Кого-то похоронили, но еще больше осталось живых.
Однажды утром Жанна сказала господину Жилю де Ре: «Скоро все это кончится. Хорошее кончается, а потом и плохое кончается». И Клод это слышала.
Потом Жанна короновала Карла – и у французов появился король. Клод теперь знала наверняка – ее ждет что-то хорошее, только хорошее. Хотя ей и было немного жаль, что война кончается, и она останется без дела. Но это еще не совсем скоро, еще есть время подумать, что делать дальше. У Клод часто возникал вопрос : «А что же тогда будет делать Жанна?». И ей становилось не так тревожно, она знала, не она одна, если закончится война, лишится главного в своей жизни. Жанна ей подскажет, что делать, они придумают.
Лето не длилось долго, не так долго как осень. Но и она кончилась…
1430 год, месяц январь.
***
Темень стояла теперь почти всегда, только благодаря снегу, отражающему луну, Жанна что-то видела. Стены и башни замка Сюлли, темные пятна леса и редкие тени людей.
Сегодня шел сильный снег. Она была вся словно снеговая баба. Даже расхохоталась от того, что сама вслух назвала себя «снеговой бабой».
Руки, ноги, а вслед за ними и все тело закоченевало, все таки зима. Жанне не давали одеваться в теплую одежду. Она ходила гулять в том, в чем была в своей комнате в замке. Так никуда не уйдешь, это даже Жанна понимала, все таки зима.
Но она не хотела возвращаться.
Она повернулась к замку спиной и пошла, утопая в снегу. Шла и говорила: какая же страшная пустота… конечно, она понимает, нужно подождать, она и так много получила, и еще получит не меньше, она то знает, сколько еще… Но как переживать каждый час..?
Жанна услышала голос. Звали ее. Она узнала – это Клод орет. И Жанна крикнула:
- Я больше не могу!!!
- Чего? – и ноги побежали по тяжелому снегу, все ближе и ближе.
Жанна остановилась и ждала, пока на нее из темноты не вывалилась эта девица:
- Ты замерзла?
- Я говорила, что я больше не могу.
Клод взяла ее под руку и повела обратно.
Жанна продолжала, сдерживая дрожь, что бы зубы не стучали:
- Я скоро больше не смогу проснуться. У меня нет сил каждое утро дожидаться ночи, что бы заснуть. Все это знают, но никто этому не верит.
- И правильно делают.
Жанна рассмеялась так, что в рот ей упали несколько снежинок:
- Какая же ты дура!
- Ты хочешь сказать, ты сама веришь в то что говоришь? Что ты не проснешься и что у тебя сил не хватит что ли?
Жанна помолчала, а потом выдавила:
- Я не ты, у меня другая работа.
- Ладно. – сказала Клод.
И они шли дальше. Клод подталкивала Жанну под руку, спешила. Она сама уже успела замерзнуть, так что Жанна то наверняка замерзла уже до внутренностей.
***
Этой ночью было обычно темно, обычно холодно, обычно лежал снег. И Клод занималась своим обычным делом, она спала в мужчиной. На этот раз это был только что приехавший навестить Жанну господин Жиль де Ре.
Господин Жиль де Ре мог это делать долго, всю ночь и весь день, Клод это знала, и потому она, что бы не заснуть, разговаривала.
- Я соскучилась по войне. – говорила Клод. – Что слышно, мы будем их добивать?
- Если скажут, крошка, я готов.
Клод не все понимала:
- Кто сказать-то должен?
Жиль де Ре хохотал:
- Может король, а может Бог?
Ударом распахнулась дверь в комнату, и Жанна с порога крикнула:
- Жиль, Бог давно все сказал!!! Ему больше нечего добавить!!!
Жиль де Ре вскочил с кровати как обоженный.
Жанна усмехнулась:
- Ты что, стесняешься меня? Вы стесняетесь меня?
Тогда с кровати встала Клод, подошла к Жанне, взяла ее за руку и увела в ее комнату.
Господин Жиль де Ре остался, и как только за ними закрылась дверь, оделся и стал ждать рассвета. Клод, он знал, ждать бесполезно.
- Я тебя не стесняюсь. – сказала Клод. – и усадила Жанну на ее кровать.
Жанна тут же встала снова.
- Чего ты злишься?
Жанна не отвечала.
Тогда Клод сама села на ее кровать:
- А что нам еще остается делать? Он несчастен не меньше тебя. Он тоже воин. Только он мужчина.
- А почему я не мужчина, как ты думаешь..? Почему я не мужчина?! Ты не можешь ответить?
Клод поправила волосы. Потерла глаза – она уже давно хотела спать:
- Откуда мне знать…
- Я бы так же как все пользовалась тобой. Размахивала мечом и убивала кого скажут и когда скажут. И никто бы не усомнился в моем праве на это!
- Давай ляжем спать.- сказала Клод, взяла ее за руку и потянула в кровать.
Жанна покорно села. Затем легла и накрылась по подбородок одеялом.
Клод задула свечу. И легла рядом с ней.
- И мне бы не пришлось быть посланницей Бога, что бы делать все эти вещи. Веришь?
Но Клод сопела и молчала – она делала вид, что спит.
- Я знаю, что ты все слышишь. Я никому ничего подобного еще не говорила. Так что, ты не можешь спать, я знаю.
***
1430 год. Март месяц.
Вокруг было столько грязи и солнце уже так припекало, что ни одно воспоминание о долгой зиме не имело право на существование.
Жанна встала с кровати около 11.00, потому что солнце начало слишком резать ей глаза – оно как раз в это время смотрело в ее окно.
В комнату заглянула Клод и сказала что-то вроде: «Пойдем на улицу». А Жанна ответила: «Не хочу».
Но встала, оделась в свою обычную одежду, опоясалась мечом, как всегда.
И вышла во двор.
Во дворе не было никого.
Из леса так орали вороны, что у Жанны забарабанило сердце.
Жанна вышла за ворота и пошла своим обычным путем через поле – правда сейчас это скорее было море из грязи. Она шлепала по грязи ногами так, что мелкие брызги осыпали ее лицо. Ей нравилось. И она шла дальше. И все быстрее.
Замок Сюлли становился меньше, превратился за ее спиной в теремок, а потом просто исчез, будто его никогда не было.
Когда Клод снова заглянула в комнату Жанны, солнца уже давно там не было. И Жанны тоже.
Клод пошла ее искать. В замке. Потом вышла в поле и пошла прямо. Она знала как всегда ходит Жанна. Она шла по следам Жанны. К вечеру похолодало, грязь покрылась крошками льда и затвердела.. Внезапно стало очень темно, Клод не видела собственных рук – снега не было, а грязь не белая, а черная.
Тогда Клод остановилась. Она не могла идти вперед. И она вдруг поняла, что не может идти назад. Вообще никуда, ни вправо ни влево.
Плакать Клод в голову не пришло. И она крикнула:
- Жанна!
Никто ей не отвечал.
Она крикнула снова:
- Жанна!!! Дрянь ты такая, ты никогда не думаешь о том, кто тебя любит!!!
Он такого вопля взлетели вороны и крикнули что-то в ответ.
А потом тихий простуженный голос Жанны сказал:
- Не ори.
Клод помолчала от волнения и спросила:
- Ты где? Я тебя не вижу.
- Я тебя тоже. – ответила Жанна. – Я буду говорить, а ты иди на голос.
Клод помолчала, наверно обдумывала, и сказала:
- Я не могу.
Жанна засмеялась:
- Тогда ты говори. Я иду. Ну, говори!
- Что говорить?
- Господи! Неужели тебе нечего сказать?! Что бы я не сломала себе шею…
Клод громко выдохнула воздух, хоть какой-то звук, и начала:
- Почему ты не позвала меня с собой? Я тебе надоела? Я знаю, я не такая, может тебе со мной и скучно, я знаю. Я не солдат, конечно. Но я стараюсь. Это пока не заметно, да? Но я стану такой как надо. Хочешь, я больше никогда не буду спать с солдатами? Ты не уходишь от меня? Жанна, я очень тебя люблю. Я никогда никого так не любила. Ни одного солдата, ни одно рыцаря, ни родителей, ни кого… Правда. Веришь?
Лицо Клод обдало горячее дыхание:
- Верю. Веришь?
***
Весна продолжалась и в воздухе становилось все теплее. По прежнему в небе орали вороны, а на земле солдаты. По-прежнему лязгало оружие, ржали кони и целыми днями кричали петухи. По-прежнему Жанна громко смеялась, так, что несмотря на шум, было слышно и заразительно, где бы ты не находился.
Шли бои у стен города Компьеня.
Рыцарь, со вкусом размахивающий направо и налево боевым топором и при этом утопающий по колено в мартовской грязи – это Жанна. Солдаты узнавали свою богиню только по голосу, точнее по смеху.
- Кто меня любит, за мной! – кричала она и сама смеялась своей дерзости.
А они шли.
В апреле грязь превратилась в твердую растрескавшуюся корку, которую тяжелые железные ноги Жанны легко проламывали, и превращали в крошево.
Клод никогда в своей жизни не одевала доспехов, и никогда не пользовалась никаким оружием, кроме разве что большого ножа, который носила под юбкой, на всякий случай. Она наблюдала за боями со стен города. Визжала и хлопала в ладоши вместе с сотнями таких же зрителей. Жанна ей говорила:
- Лучше не суйся. У тебя такой вид, что все мои солдаты бросят драться и побегут к тебе. Ты же не хочешь гибели Франции!
Клод отвечала:
- Я могу одеть шлем, как ты, если хочешь?
А Жанна только смеялась:
- Кому-то шлем помогает, но некоторых ничто уже не спасет.
Только однажды Клод пришлось выйти за ворота.
Еще не начинался день. Солнца не было видно. Только светло-серая голубизна. За стенами города люди молотили друг друга железом. Во всем городе с самых отдаленных его концов можно было слышать эти железные переговоры.
Клод всю ночь неприятно себя чувствовала – она не могла уснуть из за жара и напряжения в руках. Ей даже пришло в голову встать ночью и постирать в бочке свое платье, чтоб руки занялись чем-то, устали и успокоились. В результате она постирала свое платье, одежду Жанны, и одежду некоторых солдат посимпатичнее. Это не помогло, только приблизило рассвет.
Сейчас было то же самое. Может быть даже немного хуже. Клод медлила что-то делать – платье еще было влажным. Жанна всегда могла одеть любую другую мужскую одежду – у нее было много красивых нарядов, и она их все любила. А у Клод было одно красивое платье – вот это самое, мокрое.
И она сняла нижнюю рубашку, взяла из вещей Жанны мужской костюм. Он был ей только немного великоват, почти незаметно.
Клод собрала свои длинные черные волосы в узел, взяла нож и пошла к городским воротам. В тумане перешла мост через Уазу. Вокруг нее сновали люди с голым оружием и в испачканной одежде.
Клод остановилась перед воротами.
Из щелей несло прокисшей кровью. В ворота проскочил солдат с каким-то флагом в руках, до того грязным, что трудно было различить его цвета.
Клод почти не смотрела на эту тряпку. Но почему-то ей показалось что оно – то самое, ее.
И она проскользнула в образовавшийся проход.
Запах. Холодный сырой воздух. Железо и крики. Люди, похожие один на другого словно песчинки земли. Вязкая грязь под ногами.
Она пошла вперед. Ее толкали. А она искала глазами Жанну, пыталась поймать голос, движение, походку… И шла вперед.
Она стояла, опустив руку с топором, и закинув в серое небо лицо. На ней не было шлема. Голос терялся в общем шуме – она что-то говорила.
Клод побежала. Словно во сне, ноги не слушались ее, вязли в глине.
Жанна говорила:
- Я говорила это уже три раза и больше никогда не скажу - если вы не отступите, я прикажу убить вас всех! Я тело Бога на земле и могу это…!
Клод схватила ее за локоть. Впереди были только англичане. Клод узнавала их по лицам. Ей удавалось по одним глазам угадывать, ради смеха, француз или нет.
Она дернула Жанну назад и провизжала:
- Пойдем!
Жанна обернулась. Взглянула на нее глазами, покрасневшими от, может быть, слез. Отвернулась. И резко оттолкнула ее. Локоть в железных доспехах.
Клод не удержалась на ногах и села в грязь. Жанна не посмотрела.
Англичане не слишком спешили. Чужеродная масса ползла, метры сокращались, Клод сидела у ног Жанны и чувствовала как одежда тяжелеет от сырой глины, Жанна стояла, сжимая топор.
Клод обернулась. Позади не было ни души. Ворота – темный ровный квадрат – были закрыты. Инстинктивно она ухватилась за закованную в железо ногу Жанны. И… вздрогнула от удара.
Удар топором расколол шлем, а за ним голову английского солдата. Он упал лицом на колени Клод. Молодое лицо без бороды, с прыщиками, со светлым пухом, с серыми глазами и светлыми ресницами, со сломанным передним зубом. Клод почувствовала тепло и тяжесть. Лицо даже не вздохнуло.
Жанна смеялась, где-то далеко, наверху.
Прямо на них несся английский рыцарь на жирном коне. Жанна не двигалась. Клод вскочила и выхватила у нее из руки топор. И замахнулась, сама не понимая на кого… Клод пыталась что-то сделать, но сама не понимала что нужно то. Она все глубже погружалась в английское месиво. И ничего уже не видела. Не слышала. Ее больно что-то ударило в грудь.
Клод не выпускала из глаз железные ноги Жанны. И когда они вдруг оторвались от земли она вскочила и закричала:
- Она не святая!!! Она обычная девка!!!
Англичане смеялись и что-то говорили. Клод не понимала этого языка.
Жанну увозили на том самом жирном коне, перебросив ее поперек седла.
Клод услышала только одну фразу, сказанную Жанной, и больше не могла разобрать не слова.
Жанна, не переставая улыбаться, сказала:
- Что вы так в меня вцепились? Не бойтесь, я не улечу!
А после Клод ничего уже не слышала, кроме шума собственной крови. Если бы она почувствовала это в двадцатом веке после рождества Христова, она бы сразу решила, что это контузия.
***
Все эти дни погода стояла замечательная. Не было ни жарко, ни холодно, солнце не резало глаза и не шел дождь, ветер не портил прическу и не воняло дерьмом в застоявшемся воздухе.
Клод очень повезло.
Она взяла коня Жанны, черного. Взяла одежду Жанны, выбрав ту, которую не жалко, попроще. И отправилась по указке встречавшихся ей людей – они поехали туда, указывали ей. Для Клод не было другого ориентира. К тому же она была одна, и не слишком хорошо соображала, она это знала. Как бы она еще могла найти Жанну?
Лето застыло, а затем в какой-то из дней августа начало неизбежно таять.
Замок Боревуар стоял глубоко в лесу. Темно-серый, окруженный стеной с башнями, покрытый с северной стороны серо-голубым мхом. Клод увидела его уже в сумерках, когда горели крошечные окошки. Она знала – Жанна здесь. Ее привезли по ее расчетам неделю назад. Правда, как она не вглядывалась в окошки, как не прислушивалась – ничего не заявляло о Жанне.
Только за стеной начали лаять собаки. А в лесу забеспокоились птицы. И Клод решила пока отойти подальше. А главное – лечь спать. Разве можно не спать, если ты одна, ночью, и в лесу, и к тому же достаточно устала?
Клод свернулась клубочком поближе к коню, и перед тем как совсем потерять сознание, успела подумать: о теплой постели с запахом мужского пота, о поллитре молодого вина на ночь, о том, как хохочет Жанна – как заведенная, и о ее заусенцах – на пальцах Жанны Клод их все время держала в поле зрения и думала – надо посрезать, а Жанна не давалась, наверно боялась…
А утром ее разбудил голос. Это точно была Жанна и она сказала:
- Помоги себе сама, и может быть Бог поможет тебе… - и стены отразили это эхом.
Клод подумала – снится. Но все-таки приоткрыла глаза. Боревуар утопал в тумане. Глаза слипались…
А затем – оглушительный вздох и удар.
Клод вскочила на ноги.
Жанна лежала на спине. Кровь текла из носа, из ушей, и ссадины на голове, и вообще, ей казалось – из всех пор ее кожи. Она взглянула на открытое окно башни. Высоко, но не смертельно – подумала Жанна. Высокие стены башни настороженно склонились к ней. Жанна закрыла глаза.
Клод оббежала замок вокруг. Тишина стояла прежняя. Толи было слишком раннее утро, толи никого, кто был в замке не касалось произошедшее.
И Клод полезла на стену. Благо – она была вся испещрена рытвинами времени. Когда же наконец она уцепилась подбородком за край стены, то увидела лишь широкую кровавую полосу – след тела.
Из глубины замка раздался мужской голос: «Сжечь за это мало. Надо отдавать в пользование прокаженным. Почему не додумаются?!»
Нога Клод сорвалась с каменного уступа. И она упала вниз, в пахучие сырые осенние листья.
На следующий день в замок въехала карета в сопровождении шестерых всадников.
Клод наблюдала из леса.
То, что происходило в замке – происходило молча, без лишнего шума. Даже собаки замолчали, потявкав лишь в первую минуту.
Через полчаса кортеж выехал.
Клод решила либо Жанну умертвили, либо увозят. Если умертвили – наверняка сохранят в растворе, где-нибудь в подвалах замка, и ее все равно не увидеть… Если увозят – надо ехать.
Пропустив кортеж достаточно вперед, Клод влезла на коня – как ей этого не хотелось, и как у нее болели ляжки – словно в былые времена. И вперед.
Точнее по кругу.
Аррас – Аббвиль – Сент-Валери – Дьеп…. Города один за другим склоняли свои сальные плешивые головы, молились, крестили осенний воздух, боясь за себе и радуясь, бросали камни и испражнения, плакали, и смеялись.
Клод лишь раз удалось увидеть такой прием. Но она знала – она ехала по заваленным человеческим сором дорогам и кидала монетки нищим за рассказы о происшествиях.
Когда первый снежок прикрыл почерневший мир, впереди Клод увидела Руан.
- Большой город. Приехали. – сказала она коню и удивилась своему голосу. Он стал простуженным, шершавым. Похожим на голос Жанны. Ей понравилось и она сказала еще:
- Я здесь не бывала. Бьюсь об заклад – Жанна тоже. А ты?
***
Прошло два дня. Руан замело снегом.
Клод видела замок, но обходила его стороной. Два дня она, в не выгодном образе мальчишки таскалась по Руану.
Она не видела Жанну полгода. Она даже, признаться, плохо помнила, как Жанна выглядит. Еще два дня роли не сыграют.
Утром сегодня она пошла. Как пажа, Клод легко пустили.
Она шла в сопровождении двух громыхающих солдат. Слишком длинные коридоры, слишком низкие потолки. Они шли около получаса – Клод хоть и не знала, как считают время, но полчаса показалось ей самым подходящим временем.
Солдаты показали ей на темный провал в стене, а сами остановились не доходя пяти шагов. Клод подошла. Это была вросшая в стену низкая клетка, такая, что в полный рост не распрямится. Жанна сидела на полу, и смотрела прямо на Клод. Она была по-прежнему в своем красивом, черного бархата, расшитым серебром и камнями мужском костюме. Но волосы были острижены совсем коротко и торчали клоками. Клод тоже смотрела на Жанну.
- Я пришла. Это я. – сказала Клод.
- Я еще вижу. – и Жанна улыбнулась. Встала и не спеша подошла к решетке. – Видишь, они хотят, что б я привыкла поклоняться.
- Я ехала за тобой все время. – сказала Клод.
- С ума сойти! Кстати, тебе больше все-таки идут платья.
- Я знаю, но что поделаешь…
Клод протянула руку и коснулась головы Жанны.
- Да, представляешь! – усмехнулась Жанна. – Они решили меня постричь. Это те, кто считают, что всем женщинам идут платья. Бред!
Вдруг Жанна схватила Клод за руку. Так резко и сильно, что в первое мгновение Клод отдернула руку от неожиданности.
- Тоже боишься? Я понимаю. Люди бояться меня.
Клод замотала головой.
- Не спорь. Знаешь, что они сделают? Они меня сожгут и пепел бросят в Сенну. А те, кто когда-нибудь решат топиться, буду думать, что лягут рядом с Жанной, веришь?
- Глупости, ты отсюда бежишь.
Жанна долго смотрела на нее, а потом сказала:
- Можно. Но тогда сожгут кого-то другого и вся слава достанется ей! – и Жанна рассмеялась. Почти так, как раньше.
Клод погладила ее по голове.
- Я шучу. Как хорошо, что ты меня нашла. Больше никто не приходит. Все теперь даже близко бояться подойти к Руану. Спасибо.
- Я приду к тебе завтра в это же время.
Жанна кивнула:
- Можешь приходить не часто. Здесь быстро идет время.
***
Снег шел и шел. Не было видно солнца днем и луны ночью.
- Представляешь, они меня спрашивают, посла ли я стадо?! – говорила Жанна.
- А ты?
- А я говорю, вам, что времени не жалко? Тогда они меня спрашивают, что ты любишь больше, меч или знамя?
- Ну?
- Что ну? Знамя у меня одно. Или два. А мечей пропасть. А и говорю – знамя. Тогда они спрашивают, ты убивала кого-нибудь?
Жанна замолчала и посмотрела на Клод.
- Что ты ответила?
- Я кого-нибудь убивала? Как ты ответишь?
- Да.
- Ты уверенна?
- Конечно. А ты нет?
Жанна молчала. А потом вдруг улыбнулась и сказала:
- Я им сказала, только если кто-то очень нарывался… Но они потом все равно все исправят, веришь?
Помолчала и спросила:
- А это плохо?
- Что?
- Что погибло столько людей? Как ты думаешь?
Клод не знала. Она пожала плечами:
- Наверно. Но ты не виновата, Жанна!
Жанна расхохоталась:
- А кто же еще?! Конечно я!
- Нет. Так было угодно…
- Кому? И откуда ты знаешь? Потому что, так говорили? Потому что, я так говорила?
- Ладно, какая сейчас разница!
- Нет, послушай. Я сама не знаю, кто Богу милее. Может он за англичан, которых я убивала? А? Они говорят, что я ведьма, но я не умею колдовать, веришь?
Клод кивнула.
- Но и Бога я не знаю. Я его не видела. Я знаю себя. В моей голове так пусто, Клод…. – она прислонилась головой к решетке и заплакала, горько-горько.
***
1431 год, май месяц.
Прошло Рождество. Прошел снег. Прошла зима.
Но Жанна не знала об этом. У нее в клетке не было окон и было так же холодно. А Клод ей не говорила о том, что уже тепло и деревья покрылись листьями. Она знала, как Жанна любит снег, холод, легенды о Снежной Королеве, пар из рта и трескающиеся губы.
У Жанны была зима.
Когда 24 мая 1431 года от Рождества Христова ее вывели из королевского Буврейского замка и усадили на телегу, Клод, стоявшая в толпе зевак, заплакала и закричала: «Не смотри! Это обман, этого нет!»
Жанна чудом услышала ее, кивнула и сразу отвернулась. Но когда телега проезжала мимо Клод, Жанна улыбнулась и сказала:
- Хорошо, хоть не осень.
Если сказать, что Руан был затоплен людьми, это будет неправдой. Только путь от Буврейского замка до кладбища аббатства Сент-Уэн, по которому следовала скрипучая телега был рекой из человеческих лиц. И на кладбище эта река превратилась в клокочущее грязное озеро. Мертвецы наверняка не были рады.
Клод была там. В этот день она впервые за год одела платье и выпустила волосы. Не важно, что ее все время толкали, выдрали чуть ли не половину всех ее волос, как ей казалось, и порвали подол. Она все равно пробилась как можно ближе и смотрела.
Впервые за год она видела Жанну так близко при ярком свете солнца. Как будто в первый раз, когда рыцарь поднял забрало и она увидела это лицо.
Только теперь лицо Жанны было белое, чуть ли не голубое. С зловеще красными губами – они трескались и шла кровь, Жанна ее все время облизывала. Глаза как будто посветлели и из карих превратились в почти по кошачьему желтые.
Жанна возвышалась деревянном помосте. Над толпой, на солдатами, она оказалась даже значительно выше всех своих судей. Ее было видно отовсюду.
Неудивительно, что тебя считают ведьмой – подумала Клод.
Жанна словно услышала ее мысли и усмехнулась.
Метр Эрар, толстый безбородый мужчина с ямками на щеках, начал читать проповедь. Про то, что ветвь не может приносить плода сама собой, если не будет на лозе.
Клод было очень плохо слышно. Вокруг орали: «На костер ее!», «Ведьма!», «Солдатская блядь!»… При последнем вопле Клод даже вздрогнула и стала крутить головой, пытаясь увидеть, кто осмелился такое сказать. Оказалось – молодой бургундский рыцарь, красавец и, видно, богатый. Клод крикнула ему: «Козел! Посмотри на меня! Я солдатская блядь – хочешь меня трахнуть?!». Но слова, как бы не был силен ее голос, сьелись общим шумом.
Жанна стояла на помосте, сплетя на груди руки и смотрела то на Эрара – ей то была слышна проповедь. То на инквизитора Кошона – пухленького, белоснежно седого старичка, довольно добродушного на вид. То сверху в толпу. В нее летели камни и куски земли. Один даже угодил в метра Эрара, но он сделал вид, что ничего не случилось. Когда же камень, размером с крупное яблоко, попал Жанне в грудь, она подняла его и запустила обратно.
Клод увидела – этот камень попал точно в голову какой-то истошно кричащей женщине. Она охнула и утонула в толпе. Никто особо не обратил на это внимания.
Затем метр Эрар закрыл рот, посмотрел в толпу, посмотрел на возвышающуюся над ним Жанну, и сошел с помоста. Наверное, закончил – подумала Клод.
На его место поднялся инквизитор Кошон.
Толпа наконец притихла.
Кошон кивнул народу и благостно улыбнулся. Потом обратился к Жанне и сказал:
- Мы все, здесь собравшиеся, слышали сейчас прекрасную проповедь. И надеемся на то, что, с помощью Всевышнего, ты осознала внушенные тебе Дьяволом свои слова и поступки. Господь дает еще один шанс тебе спастись. Передаешь ли ты все свои слова и поступки Святой Матери Церкви?
Жанна ответила:
- Передайте мое дело в Рим, на суд папе. Если он скажет в чем я виновата, я подчинюсь. А что касается моих слов и поступков – я их никому не передам. Они ведь мои. А вам жирно будет.
Словно раскат грома ухнул из толпы. Клод захлопала в ладоши. Ей повезло, что никто не слышал.
Кошон возвел очи к небу и зашептал что-то. Наверно, молится – подумала Клод.
Затем он поднял руку… И толпа заткнулась.
Кошон прокашлялся:
- Святая мать церковь просит тебя, Жанна, отрекись от всего содеянного тобой.
Жанна отвечала:
- Нет.
Кошон перекрестился:
- Святая мать церковь просит тебя, Жанна, отрекись от всего содеянного тобой.
Жанна отвечала:
- Нет.
Клод зажала рот руками.
Кошон посмотрел в толпу. Выдержал паузу. И повторил:
- Святая мать церковь просит тебя, Жанна, отрекись от всего содеянного тобой.
Жанна ответила:
- Да вы что, оглохли?! Нет.
Кошон отвернулся от Жанны и обратился лицом к толпе:
- Трижды Святая Мать Церковь увещевала тебя, дабы спасти твою душу и тело. Ты отказалась. Подайте мне приговор.
Секретарь протянул ему бумагу.
Инквизитор Кошон взял приговор. Закрыл глаза и снова зашептал. Около двух минут стояла гробовая тишина, какая подобает кладбищу.
Клод смотрела на Жанну, по-прежнему зажимая рот уже побелевшими от усилия пальцами. Жанна смотрела на Клод, по-прежнему сплетя на груди руки. У обеих блестели глаза.
Клод замотала головой. Жанна кивнула. Пожала плечами и криво улыбнулась. А потом отвернулась и больше на Клод не смотрела.
Кошон вздохнул и начал читать приговор. Читал он очень медленно. Слово за словом:
- Властью, данной нам Богом, мы приговариваем эту женщину Жанну, называемую так же Девой, как вероотступницу, еретичку, колдунью, убийцу невинных людей…
Вдруг все, кто находился на кладбище вздрогнули – раздался крик. Высокий срывающийся на хрип голос, непонятно от куда исходивший:
- Нет! Остановитесь! Я отрекаюсь!
Это была Жанна.
Кошон остановился и посмотрел на нее. Все смотрели на нее.
Жанна перевела дух и сказала:
- Да, я согласна сделать, как вы скажете. И отречься от всех своих дел. И повиноваться приговору. – и она встала на колени.
Толпа снова зашумела.
Кошон улыбнулся и положив свою белую теплую руку на голову Жанны, сказал:
- Повторяй за мной…
Клод уже ничего не слышала. Толпа грохотала, снова полетели выкрики и камни, никто уже не следил за тем, что творилось на помосте.
У Клод потемнело в глазах, задрожали колени. И больше не в силах стоять, она сползла вниз, в дебри ног.
***
Проползли два дня, один за другим, прерываясь на ночи, которые Клод провела с солдатами. Пятью или шестью. Она хорошенько обедала и даже ужинала. Потом постригла волосы под корень. Подарила свое единственное платье.
И известным путем снова пришла в Буврейский замок. 26 мая 1430 г.
- Что с тобой случилось, Жанна? – спросила она.
Жанна сидела, прислонившись к дальней стене. Она не смотрела на Клод и не отвечала ей. Будто это была не она, а чучело Жанны Д,Арк, выставленное в музее.
- Я не это имею ввиду. Правильно, что ты отреклась. Но почему? Ладно, не хочешь, я не буду спрашивать.
- Я не хочу еще умирать. – вдруг сказала Жанна.
Клод закивала.
Жанна подошла к решетке, прислонилась лицом к прутьям:
- Ты мне это простишь?
Клод снова закивала. У нее не получалось произнести ни слова.
- Я не струсила. Но с какой стати мне жарится? Я не свинья на вертеле… Да?
Клод тоже припала лицом к решетке и поцеловала Жанну. Долго.
Лицо Жанны горело, словно в лихорадке.
- Все равно люди будут побеждать твоим именем, веришь? – сказала Клод.
- Не оставляй меня.
Но Клод ушла. Она пошла прямо к его преосвященству инквизитору Кошону и сказала:
- У меня есть к вам выгодное предложение. Жанна больна, ей нельзя сидеть больше в этой клетке. Давайте, заменим ее другой девушкой. Этим вы спасете Жанну – она еще может очень пригодится, вы понимаете о чем я?
Кошон на это снисходительно усмехнулся:
- И кого же мне посадить в ее клетку, по-твоему?
- Меня.
Кошон поднял брови. И долго смотрел на Клод.
- Я ни чем не хуже для этого дела. – сказала она.
- Ты оденешь мужское платье?
- А в чем я сейчас, по-вашему?
- И ты не испугаешься костра? Она испугалась.
- Если она испугалась – то, понятное дело, я тоже испугаюсь. Но это не сколько не помешает Вам меня жечь.
Кошон улыбнулся и сказал:
- И то верно.
***
30 мая 1431 года.
Солнце сегодня не выглядывало из-за туч. Дождик собирался с раннего утра, но никак. Было душновато, и все ждали влаги.
Клод стояла на деревянном помосте. Выше всех. На этот раз ее повезли сразу на рыночную площадь.
Все та же толпа шумела, плевалась камнями, грязью и проклятьями. Клод слушала и удивлялась изобретательности.
Но восемьсот английский солдат плотным кольцом охраняли ее покой.
Его преосвященство инквизитор Кошон что-то зачитывал. Но Клод не слушала – она отвлекалась на бушующее море поклонников. Да и не очень она была ученая, что бы понимать все заковыристые слова.
Потом солдаты помогли ей взобраться на кучу дров и привязали к столбу. Куча оказалось очень высокая – Клод словно взлетела и зависла над площадью.
«Ну, Жанна, вот она – наша с тобой слава! Ты же не боялась!» – подумала Клод.
Из под ног пополз едкий дым.
И Клод показалось, что она увидела в толпе Жанну. И что она кричит ей «Прости меня!».
И Клод заплакала. И плакала все сильнее и сильнее, горько и в голос. Хорошо, хоть никто уже не слышит – промелькнуло у нее в голове.
И тогда пошел дождь.
Клод увидела, как он начался. Капли даже попадали ей на лицо. Капли барабанили по толпе, заглушая все звуки. Капли загнали инквизиторов под крыши и площадь опустела.
Когда наконец дождь кончился, солдаты сгребли кучу пепела на телегу и опрокинули ее в Сенну.
- Ведьму Жанну сожгли на рыночной площади в Руане!!! – кричал гонец.
Жанна лежала в пастели в своей комнате. Она вздрогнула, но не встала, а только вывернулась к стенке.
- Почему? За что не меня? Почему?!
Никто не ответил ей.
Она вскочила, ударила руками в окно:
- Клод! Разве ты заслужила?!! Что ты сделала?!? Это же все я!!! Я!!!
Окно не открылось. Оно было заперто. И с той стороны в стекло бились капли, падающие с крыши.
- Прости меня … Я не хотела, веришь?
***
1436 год, февраль месяц.
В полдень на дороге, ведущей к Домреми, многие заметили одинокую всадницу на черном коне. Падал крупный тихий снег. Всадница медленно, в ритм со снегом, въехала в деревню.
Блестящая молодая дама, в богатых платьях на холеном коне. Гордая осанка, белая кожа, полнота, плетка в левой руке. Лицо ее никому не было знакомо. Но крестьяне кланялись. Дама отвечала еле заметным кивком.
Она сошла с коня напротив крайнего дома. Не стуча, толкнула дверь и вошла внутрь.
Двое мужчин мигом вскочили перед ней, бросив свои дела.
- Здравствуйте. – сказала дама и вдруг улыбнулась.
Мужчины смотрели на нее и не говорили не слова.
Дама вопросительно подняла брови. Мужчины опомнились и раскланялись.
- Я хорошо знала вашу сестру, прославленную Жанну Деву. – сказала дама. – Я приехала выразить ее семье, вам, мое почтение. Меня зовут Клод. Можете меня так называть. Да что вы так смотрите на меня, я не улечу! – и дама расхохоталась так, что собака на улице подскочила с насиженного места, вздыбила шерсть и залилась визгливым лаем.
Мужчины молча смотрели на нее. Потом младший из них шагнул к ней, и они оказались почти вплотную, лицом к лицу.
- Жанна! – воскликнул он.
Дама перестала смеяться. Она смотрела то на одного, то на другого. Своими почти желтыми глазами. Честно говоря, она мало чем уже походила на Жанну, кроме них. У нее были прекрасные длинные волосы. Лицо ее приобрело округлость. У нее была соответствующая фигура, соблазнительные формы которой вряд ли кого либо могли оставить равнодушным, будь то мужчина или женщина. Ее белые руки украшали драгоценные камни. Эту женщину было бы невозможно заковать в доспехи.
- Я не надеялась, что вы узнаете меня. – сказала она.
Но голос ее выдавал. Как и раньше – шершавый, простуженный голос.
- Не спрашивайте только. Мне нечего рассказать.
- Но как же ты спаслась…? – спросил младший.
- Кого же сожгли? - спросил старший.
Жанна пожала плечами:
- Я не знаю. По крайней мере Жанну д,Арк не осмелились.
Ей восхищались. Ей делали предложения. Ей преподносили дорогие подарки. За ее спиной шептались. Ее побаивались. Ее старились не расспрашивать.
А она неохотно отвечала.
Слух разнесся быстро, от города к городу. Жанна последовала вслед за ним.
Со дня на день ее ожидали а Орлеане. Не было человека в городе, который не знал бы о ее скором приезде.
Жиль де Ре приехал в Орлеан. Первый раз за пять лет он выехал из своего замка. И последний. Когда рано утром его человек сообщил, что Жанна, одна, без сопровождения, приближается к городу, он облачился в лучшие доспехи и поехал ей навстречу.
Последний раз в эту зиму шел снег.
Жиль де Ре с трудом заметил одинокого черного всадника на дороге.
Жанна тоже заметила его. И узнала сразу. А может быть просто догадалась.
Когда они встретились на дороге, словно две чаинки, утоленные в молоке, никто не произнес слов приветствия. Жиль де Ре снял шлем, а Жанна подняла вуаль. Он долго смотрел на нее. Она молчала. Потом он схватил под уздцы ее коня и рванул к себе. Их кони стояли прижатыми друг к другу вплотную.
- Ну, Жиль, ты не узнаешь меня, да? – сказала Жанна.
- Зачем ты называешься этим именем?
Жанна расхохоталась.
- Тебе надо ее славы? – продолжал он.
Жанна хохотала.
- Ты сумасшедшая.
Наконец Жанна успокоилась и сказала:
- Ты теперь не женишься на мне? А я готова.
Жиль оттолкнул от себя ее коня. Конь встал на дыбы и Жанна усмехнулась этой его шутке:
- Я еще помню, как справится с лошадью.
- Жанну д,Арк сожгли на самом большом костре, который только сооружала святая инквизиция. Я видел ее. Я видел как ее дух взлетел к Всевышнему. В тот день шел дождь. Как ты можешь называться ее именем?
- Твои глаза заплыли салом, Жиль.
- Жанна – сказал он – Если бы я узнал тебя, я бы тебя проклял. И себя затем. Потому что я бы понял, что всех этих людей возносящих тебя до небес ты обманула. Жанна д,Арк не имела права не гореть, когда ее жгли. Как Христос не имел права сойти со креста, ради всех нас.
- Я не Христос.
- Прощай.
Жиль де Ре круто развернул коня и во весь опор помчался обратно.
Жанна крикнула изо всех сил:
- Но я не Христос! Ты же сам говорил! Помнишь, Жиль!?!
Он не остановился, не замедлил коня, не ответил, он даже не обернулся.
Жанна какое-то время стояла на месте, а затем пустила коня шагом вперед.
P.S
Две недели спустя в Париже на званном балу некая молодая дама прилюдно призналась, что называла себя Жанной д,Арк не являясь ей, т.е. призналась в самозванстве. Его Величество Король Франции великодушно помиловал даму, приказав только высечь оную и не прибегать к другим наказаниям.
P.P.S.
В 1920 году католическая церковь канонизировала Жанну д,Арк.
1429 год, месяц май
***
Глина, пропитанная дождем и ошметками зеленной травы – пожалуй, это основное.
Пригород Орлеана, тысячи мужчин с железных доспехах, мускулистые кони – все слилось одним цветом – цветом грязи.
Девушка лет двадцати, с черными длинными до пояса волосами, с черными глазами, в платье, подол которого волочится за ней, впитывая грязевую жижу, с необыкновенно красивым, но немного выпачканным лицом, с болячкой на верхней губе, направлялась к костру.
Везде мужчины бесконечной единой массой. Бренчали доспехами, ковырялись в носу, чистили оружие, причмокивали ей вслед, мочились, ели что-то, ковырялись в своих ранах. Она не смотрела на них, она шла к костру, что бы поесть. Пахло рыбой, потом, жиром, кислым хлебом – не то, чтобы аппетитно, но у нее сразу заурчало в животе.
Она присела на железное колено рыцаря: «Может, накормите и меня? Или я не заслужила?»
- Бери.
Она взяла рукой из миски горсть и положила в рот.
Рыцарь поспешно проживал свое, и взял ее обеими большими руками за груди.
Она занята едой, она к этому привыкла. Рыцарь все больше разгорячался. А она ела, ей нужно было доесть, потом возможности не будет.
Рыцарь уже задрал ей юбки, уже достал свой орган. И все, он делал свое дело, бормотал ей что то в ухо, плевать он хотел на тысячи мужчин вокруг, плевать и они хотели, что этот парень делает с их Клод, они и не такое видели, они и не такое делали.
Внезапно затих вечный здесь шумовой фон – хриплые голоса, лязг железа, топот и ржание коней, чавканье глины, пронзительный скрип деревянных колес – наполнявший только что, кажется, весь мир. Замолкли даже лошади и железо.
Клод подняла голову, стряхнула с глаз пряди волос. Рыцарь поспешно вышел из нее, ругаясь.
Сквозь массу рысью приближался всадник на черном огромном коне в полном вооружении. Начищенные латы, забрало опущено, белые перья, гордая осанка. Всадник кому-то кивал, кому-то подавал руку - руку в стальной перчатке целовали, и наконец подъехал к костру – мужчины встали. Клод поправила юбки, волосы, груди и села – не престало ей стоять перед мужчинами, кто бы они ни были, они ее любят не за почтение.
Всадник какое-то время смотрел сквозь щели забрала и наконец произнес:
- Ешьте, набирайтесь сил, завтра выступает на Орлеан.
Голос немного севший, словно простуженный, но удивительно красивый, совсем не похожий на мужицкие, привычные здесь голоса. Затем всадник повернулся к тому самому рыцарю:
- Не трать сил на это, они нужны мне. И твой жене.
Рыцарь склонился в поклоне. Всадник протянул руку и коснулся железными пальцами его засаленных волос. Рыцарь замер, как замерзший щенок под горячей рукой, пахнущей мясом.
Всадник отнял руку и сделал знак Клод подойти. Рыцарь все продолжает стоять, склонив голову.
Клод встала не тотчас. Медленно, не забывая о своем достоинстве, подошла. Всадник склонился к ней, подхватил обеими руками и легко усадил ее с собой рядом. Конь сразу сорвался с места…
Они проезжали сквозь массы все дальше, пока группы мужчины вокруг не поредели, и наконец не остались окончательно позади.
Клод беспокоилась – хороша ли она, достаточно ли чистое у нее лицо… Ее оберегали такие сильные руки… Ее увозили от этого стада самцов, никто значит не будет этого видеть… У нее такое впервые.
Конь остановился. Они находились прямо по стенами Орлеана. На другой стороне Луары сквозь морось проступала глыба – Турель.
Клод замерла, ожидание смерти подобно…
Всадник поднял забрало шлема и… Открылось прекрасное лицо молодой женщины – карие, почти желтые глаза, каштановые длинные волосы, глубокая морщинка между бровями, бледные губы.
Клод смотрела и не смела оторвать глаз:
- Вы прекрасны!
Всадница улыбнулась и кивнула. А затем произнесла:
- Посмотри – вон там ворота в город. Ты пойдешь туда, мужчинам нужны силы для битвы.
- Но...
Всадница обеими руками спустила Клод на землю:
- Не волнуйся, ты снова будешь с моими людьми завтра. Завтра мы войдем в Орлеан.
- Не оставляйте меня…
- Я же сказала - завтра в Орлеане.
Всадница уже развернула коня:
- Как тебя зовут?
- Клод
- Я – Жанна Орлеанская.
Клод бросилась к ней:
- Я думала это солдатские сказки, … Я думала – я единственная женщина среди них…
Жанна протянула ей руку. Клод поцеловала железо и склонилась в глубоком подобии реверанса (где-то она видела как это делается).
Всадница опустила забрало и уехала.
Клод осталась стоять.
Сквозь холодную морось проступали размытые очертания Орлеана.
***
Идти оказалось немало. Как бы близко не казались стены…Шел дождик. Юбки отяжелели от воды и грязи. Клод захватила страсть – другим словом она не могла объяснить чувство к этому красивейшему человеку. У нее даже возникала случайно мысль, может это все таки мужчина, рыцарь – слишком уж много силы и красоты. Женщины такими не бывают. Разве что Дева Мария.
Это все, что Клод подумала. А дальше она просто шла в Орлеан.
Ведь имя Клод может быть и мужским. Может быть, Жанна тоже, она, правда, никогда не слышала такого … В Орлеан они вряд ли придут завтра, такое скоро не бывает. Ничего, тогда завтра она сама придет обратно, никто не будет против, она так думает.
***
Жанна вернулась в свой лагерь. Синие сумерки незаметно покрывали землю. Все больше и больше огней костров, по ним можно провести границы земли занятой ее войском.
Жанна спрыгнула с коня. Блестящий рыцарь, огромного роста с рыжими длинными волосами, господин Жиль де Ре хотел было подать ей руку, но Жанна неожиданно расхохоталась, запрокинув голову, громко и заразительно.
Жиль тоже засмеялся в ответ:
- Я смешон для тебя?
Жанна посмотрела на него внимательно. Между бровями глубже стала морщинка.
- Не храбрись передо мной, как перед девушкой. Бояться не запрещено никому. Я тоже боюсь. – продолжая улыбаться она зашла в шатер.
С улицы раздавались голоса, приятный шум, но это было там, не здесь. Жанна сняла доспехи и оставшись в обычной нижней одежде, опустилась на колени. Может быть, она читала молитву, может быть нет, она бы и сама этого не вспомнила потом. Только в какой-то момент она заплакала, тихо, все громче, наконец отчаянно, с нотами ярости.
С наружи прислушивался Господин де Ре.
Надо войти.
Жанна обернулась.
Он подошел и сел рядом.
Она сказала:
- Сколько людей погибнет, как ты думаешь?
Жиль пожал плечами:
- Как обычно, треть всех что есть… Наверно.
- Скажи мне цифру! За скольких солдат мне придется ответить?
Жиль обнял ее:
- Не болтай чепухи. Солдаты сами отвечают за себя…
Жанна вырвалась из его рук.
Жиль продолжал:
- Тебе отвечать только за себя!
Лицо Жанны приобрело прежнее спокойное, непоколебимое выражение:
- Я знаю.
Жиль понял, ему пора уйти. Он встал, тряхнул волосами:
- После войны ты выйдешь за меня?
Жанна рассмеялась, громко и искренне. Смех услышали солдаты и заулыбались друг другу, демонстрируя свои зубы или их отсутствие
Жанна облачилась в доспехи, меч, полное вооружение, не одела только шлем – голова горела так, что казалось ей – раскалит железо до красна. И легла, что бы заснуть
Ночь заняла, наконец, все пространство.
***
Дождь не прекращался. Клод так привыкла к холодной тяжести капель и постоянно мокрой одежде, что уже давно не втягивала голову в плечи и не сутулила спину. Натянутая всем телом, с высоко поднятой головой мчится она к стенам Орлеана. Общая стремительность движений вокруг заставляет и ее бежать. Куда она спешит – Клод для себя никак это не определила. Просто случилось что-то такое, чего никто не мог понять. И Клод не могла понять, даже и не пыталась, только знала что ей надо к своим. Клод видела всю жизнь трупы, как убивают люди людей, жгут, отрезают руки, ноги и другое в этом роде. Но впервые она видит удивленные мертвые лица, а некоторые – светящиеся счастьем мертвые лица. И впервые обещание сбывалось. Поэтому Клод бежит к своим, крутя головой, щуря глаза, смахивая тяжелые капли с ресниц – высматривая всадницу на черном коне в сверкающих латах.
Вокруг были трупы и живые люди и части тел. Трупы и части тел лежат повсюду, Клод приходится перепрыгивать через них, приходится смотреть под ноги. Живые еще – солдаты и горожане, воевавшие, наверно, на стороне Жанны – раненые и целые, кричат, бегут куда-то, сталкивают Клод с ног, или спокойно стоят в сторонке, протирая свое оружие, руки и лица от крови… Клод не обращает внимания ни на кого, только иногда натыкается глазами на чьи-то глаза и удивляется, а затем бежит еще быстрее.
Темная глыба – Турель.
Клод отметила, что здесь трупов побольше – ей просто стало очень тяжело идти дальше, под ногами не было места, куда можно было бы наступить.
Она остановилась, подняла голову, отбросила пряди волос с лица и увидела!
Жанна, уже без панциря, с огромным расползшимся пятном крови на груди, с мечом в одной руке и окровавленным её боевым штандартом в другой стоит посреди бесчисленного количества трупов и всю её озаряет улыбка.
К ней подходит рыцарь Жиль де Ре, что-то говорит ей и хохочет, подходят другие, преклоняют колена перед ней, она смеется, ей подводят коня, она целует его морду, как и все здесь, выпачканную кровью, она смеется и обнимает всех, обнимает Жиля, обнимает других мужчин в железе. Ото всех и ото всего пахнет кровью.
Жанна вскакивает на коня, высоко поднимает свой боевой стяг. От резкого удара шпор конь встает на дыбы.
Жанна едет в город. За ней следуют ее рыцари, и длинной вереницей ее солдаты. Горожане останавливаются и смотрят, бегут за ней и целуют ее ноги. Клод тоже идет за ней, пытаясь пробиться сквозь толпу, и не выпуская из виду ее – первую фигуру на огромном черном коне.
Как бы не было радостно шумно вокруг, Жанна всем телом чувствует глухой хруст под копытами своего коня. Мощеная дорога впереди и позади устелена трупами. Каждый шаг ее войска – это хруст и чавканье плоти.
Жиль увидел это - Жанна покачнулась в седле, накренилась на правую сторону и вдруг упала прямо на людей, вьющихся у ее ног. Люди испугались, расступились, боясь приблизится к ней, и замолчали.
Клод тоже увидела это. Увидела, как Жиль подхватил ее на руки, как рыцари с сияющем доспехами телом ускакали по узким улочкам. Клод побежала за ними. Хотя ноги у нее уже подкашивались и била дрожь.
***
Ночью дождь прекратился, на небе рассыпались холодные звезды, и от мокрой одежды Клод шел пар. Она сидела на улице возле дома, в котором находилась Жанна. И проклинала ночь, погоду, себя, но уходить не собиралась.
В доме горел свет, наверно несколько свечей.
Жанна сидела на постели в нижней рубашке и штанах. К ее ране на груди примотали тряпку с салом – она торчала в вырезе рубашки. Рядом с ней стоял Жиль де Ре, словно только что с поля боя, выпачканный и кровавый, в полном вооружении. Жанна смотрела на него, на его доспехи, его меч, его огромные руки в ссадинах и густых коричневых пятнах.
Она спросила:
- Что со мной случилось?
Жиль ответил:
- Тебя ранили. Когда ты въехала в город, ты упала с коня.
Жанна кивнула.
Жиль сказал:
- Мы победили!
- Тебя это удивляет?
Жанна встала и подошла к окну. У дома она заметила скрюченную фигуру.
Жиль ответил:
- Конечно, удивляет. Из-за тебя мужчины стали драться как подобает, это разве не удивительно?
Жанна усмехнулась:
- Я говорила всем, что так будет.
- Можно подумать, – ты не счастлива победой?
- Я счастлива. Жиль, кто там сидит перед домом?
- А, это наша Клод. Она пришла тебя навестить.
- Так пусть зайдет!
Жиль кивнул и хотел было выйти.
Но Жанна вдруг выпалила:
- Что бы было, если бы мы не победили?
Жиль ответил так же вдруг, не задумываясь:
- Я бы увез тебя отсюда и женился на тебе. Но это не важно, теперь этого не может быть никогда.
- Почему?
- Просто. Потому что ты теперь Дева навечно.
- Позови эту девицу.
Жиль вышел. Жанна осталась стоять посреди комнаты, скрестив на груди руки.
Клод казалось, что еще немного и она пойдет искать себе солдата, иначе замерзнет и уже окончательно перестанет чувствовать свое тело.
В этот момент из дома вышел Жиль.
Он посмотрел на нее, она посмотрела на него. И улыбнулась, как она это умела.
«Красива шлюха» - подумал Жиль и сказал:
- Зайди, она позвала тебя.
Клод сразу потеряла свою улыбку и взглянула на горячие окна.
Жиль кивнул. И ушел в темноту.
Клод встала, поправила свою мокрую, уже бесформенную одежду, запустила пальцы в длинные блестящие от воды волосы – она подозревала, не смотря ни на что она необыкновенно красивая девица, это просто чудо какое-то, что она такой родилась. И вошла в дом.
Жанна все также стояла, скрестив на груди руки.
Клод вошла, увидела Жанну. И сделала реверанс. Жанна рассмеялась этому жесту, да так, что рассмеялась и Клод. И они хохотали на пару.
Затем Жанна сказала:
- Ну?
Клод растерялась.
- Ну не зря же ты смотрела, куда меня несут, а потом ждала там?
Клод ответила:
- Я хотела навестить Вас и узнать как у Вас дела.
- Мои дела великолепно. – сказала Жанна и налила в кружку вина для Клод – Мои дела прошли уже наполовину. – Жанна подала ей кружку.
- Мне кажется, все это – только начало…
Жанна пожала плечами:
- Может, ты права. Пей, вино хорошее.
Клод сделала огромный глоток. Подумала и сделала еще один.
Жанна села на свою кровать и сделала знак Клод располагаться. Тогда Клод присела на пол у кровати. И Жанна снова рассмеялась, но не сказала почему.
Они сидели и молчали. Клод было тепло, уютно и спокойно.
Жанна сказала:
- Ты наверное пришла задавать вопросы?
Клод замотала головой, мол – нет, нет, нет.
Жанна сказала:
- И не надо. Я много не могу сказать, просто не знаю. Лучше расскажи про себя.
Клод отставила в сторону кружку:
- Ну… мне 17 лет, я родилась в деревне, дома у меня все было хорошо… я умею шить, прясть, все что умеют другие девушки. У меня в деревне был жених.
- Спорим, я лучше шью?
- Вы умеете шить?
Жанна кивнула.
- Хотите знать, почему я таскаюсь по солдатам? Мне было страшно скучно дома. И еще, я хотела что-то важное делать, что не все могут… Я уже год так, и не разу не пожалела – мне кажется, я тоже сражаюсь за Францию. Глупости?
Жанна улыбнулась и сказала:
- Нет.
А потом добавила:
- А мы с тобой немного похожи.
- А где вы научились шить?
- Я родилась тоже не во дворце. – и рассмеялась. – Такое умеет делать все.
- А кто ж научил вас сражаться с англичанами?
- Разве этому надо учится? Это не сложно – шить сложнее. Я их ненавижу – этого по-моему вполне достаточно.
- Вообще-то они не так плохи.
- Я знаю, они не чем не хуже нас. – брови Жанны сошлись в одну сломанную линию. – Если они у себя дома, а не в гостях.
Клод испугалась и закивала.
А Жанна снова улыбнулась.
Клод решила сменить тему, тем более она не так уж много понимала в войне:
- А у вас есть жених?
- У меня их было бы тьма, если б мы сегодня проиграли. Но я упустила свой шанс.
- А вы шутница!
- Почему ты разговариваешь со мной так, будто я принцесса? Я ни чем не отличаюсь от тебя.
- Нет.
Клод замолчала. Жанна продолжала на нее смотреть вопросительно, и угадала ее мысли:
- Я не святая.
- Но все говорят. И было пророчество.
Жанна вскочила с кровати, как ошпаренная:
- Видишь - мои руки в крови! Мое оружие в крови! Мой конь топчет христиан!
- Простите…
- И я не считаю, что это грешно! И не собираюсь за это умирать! Я боюсь смерти, как и ты, как и все.
Клод очень разволновалась, но Жанну она уже не боялась, а только испытывала трепет. Хотя такого слова она никогда не слышала.
- Я не боюсь, и твои солдаты не бояться смерти. Люди думают, что ты святая – они все готовы ползти за тобой куда надо.
Жанна залезла в пастель:
- Тебе есть где ночевать?
Клод помотала головой.
- Тогда оставайся.
Клод присела с краю на ее пастель:
- Меня ты можешь обмануть, а людей не обманешь.
- Мне тяжело спорить. Я же говорила, что еще много сама не знаю. Ложись, поздно.
Клод легла рядом. Обе они устали, каждая от своих трудов.
Клод, засыпая, сказала:
- Я завидую тебе, что ты такая.
А Жанна ответила:
- Я стараюсь. – закрыла глаза и заснула.
Клод сразу это поняла по ровному глубокому дыханию. И тогда решила – что можно спать самой. Она еще успела подумать: как это она приняла Жанну за мужчину. Ведь она ни капли не похожа. Ни один солдат не говорил бы такого… даже маршал Франции, окажись он на ее месте.
Дожди и холода закончились. Стало тепло, затем жарко и пыльно. Клод поправилась немного и стала, как ей самой казалось, и как подтверждали другие, только красивее. Ее родное войско побеждало, все радовались и от этого любили ее больше и чаще. Жанна подросла, стала чуть ли не на пол головы выше. И все было хорошо. Клод и Жанна часто болтали на разные темы. Клод старалась мало есть, хлеб и вино, а вино разбавляла водой, как Жанна. Но не всегда ей удавалось. Все-таки лето, победы, каждый день – у солдат праздник. Кого-то похоронили, но еще больше осталось живых.
Однажды утром Жанна сказала господину Жилю де Ре: «Скоро все это кончится. Хорошее кончается, а потом и плохое кончается». И Клод это слышала.
Потом Жанна короновала Карла – и у французов появился король. Клод теперь знала наверняка – ее ждет что-то хорошее, только хорошее. Хотя ей и было немного жаль, что война кончается, и она останется без дела. Но это еще не совсем скоро, еще есть время подумать, что делать дальше. У Клод часто возникал вопрос : «А что же тогда будет делать Жанна?». И ей становилось не так тревожно, она знала, не она одна, если закончится война, лишится главного в своей жизни. Жанна ей подскажет, что делать, они придумают.
Лето не длилось долго, не так долго как осень. Но и она кончилась…
1430 год, месяц январь.
***
Темень стояла теперь почти всегда, только благодаря снегу, отражающему луну, Жанна что-то видела. Стены и башни замка Сюлли, темные пятна леса и редкие тени людей.
Сегодня шел сильный снег. Она была вся словно снеговая баба. Даже расхохоталась от того, что сама вслух назвала себя «снеговой бабой».
Руки, ноги, а вслед за ними и все тело закоченевало, все таки зима. Жанне не давали одеваться в теплую одежду. Она ходила гулять в том, в чем была в своей комнате в замке. Так никуда не уйдешь, это даже Жанна понимала, все таки зима.
Но она не хотела возвращаться.
Она повернулась к замку спиной и пошла, утопая в снегу. Шла и говорила: какая же страшная пустота… конечно, она понимает, нужно подождать, она и так много получила, и еще получит не меньше, она то знает, сколько еще… Но как переживать каждый час..?
Жанна услышала голос. Звали ее. Она узнала – это Клод орет. И Жанна крикнула:
- Я больше не могу!!!
- Чего? – и ноги побежали по тяжелому снегу, все ближе и ближе.
Жанна остановилась и ждала, пока на нее из темноты не вывалилась эта девица:
- Ты замерзла?
- Я говорила, что я больше не могу.
Клод взяла ее под руку и повела обратно.
Жанна продолжала, сдерживая дрожь, что бы зубы не стучали:
- Я скоро больше не смогу проснуться. У меня нет сил каждое утро дожидаться ночи, что бы заснуть. Все это знают, но никто этому не верит.
- И правильно делают.
Жанна рассмеялась так, что в рот ей упали несколько снежинок:
- Какая же ты дура!
- Ты хочешь сказать, ты сама веришь в то что говоришь? Что ты не проснешься и что у тебя сил не хватит что ли?
Жанна помолчала, а потом выдавила:
- Я не ты, у меня другая работа.
- Ладно. – сказала Клод.
И они шли дальше. Клод подталкивала Жанну под руку, спешила. Она сама уже успела замерзнуть, так что Жанна то наверняка замерзла уже до внутренностей.
***
Этой ночью было обычно темно, обычно холодно, обычно лежал снег. И Клод занималась своим обычным делом, она спала в мужчиной. На этот раз это был только что приехавший навестить Жанну господин Жиль де Ре.
Господин Жиль де Ре мог это делать долго, всю ночь и весь день, Клод это знала, и потому она, что бы не заснуть, разговаривала.
- Я соскучилась по войне. – говорила Клод. – Что слышно, мы будем их добивать?
- Если скажут, крошка, я готов.
Клод не все понимала:
- Кто сказать-то должен?
Жиль де Ре хохотал:
- Может король, а может Бог?
Ударом распахнулась дверь в комнату, и Жанна с порога крикнула:
- Жиль, Бог давно все сказал!!! Ему больше нечего добавить!!!
Жиль де Ре вскочил с кровати как обоженный.
Жанна усмехнулась:
- Ты что, стесняешься меня? Вы стесняетесь меня?
Тогда с кровати встала Клод, подошла к Жанне, взяла ее за руку и увела в ее комнату.
Господин Жиль де Ре остался, и как только за ними закрылась дверь, оделся и стал ждать рассвета. Клод, он знал, ждать бесполезно.
- Я тебя не стесняюсь. – сказала Клод. – и усадила Жанну на ее кровать.
Жанна тут же встала снова.
- Чего ты злишься?
Жанна не отвечала.
Тогда Клод сама села на ее кровать:
- А что нам еще остается делать? Он несчастен не меньше тебя. Он тоже воин. Только он мужчина.
- А почему я не мужчина, как ты думаешь..? Почему я не мужчина?! Ты не можешь ответить?
Клод поправила волосы. Потерла глаза – она уже давно хотела спать:
- Откуда мне знать…
- Я бы так же как все пользовалась тобой. Размахивала мечом и убивала кого скажут и когда скажут. И никто бы не усомнился в моем праве на это!
- Давай ляжем спать.- сказала Клод, взяла ее за руку и потянула в кровать.
Жанна покорно села. Затем легла и накрылась по подбородок одеялом.
Клод задула свечу. И легла рядом с ней.
- И мне бы не пришлось быть посланницей Бога, что бы делать все эти вещи. Веришь?
Но Клод сопела и молчала – она делала вид, что спит.
- Я знаю, что ты все слышишь. Я никому ничего подобного еще не говорила. Так что, ты не можешь спать, я знаю.
***
1430 год. Март месяц.
Вокруг было столько грязи и солнце уже так припекало, что ни одно воспоминание о долгой зиме не имело право на существование.
Жанна встала с кровати около 11.00, потому что солнце начало слишком резать ей глаза – оно как раз в это время смотрело в ее окно.
В комнату заглянула Клод и сказала что-то вроде: «Пойдем на улицу». А Жанна ответила: «Не хочу».
Но встала, оделась в свою обычную одежду, опоясалась мечом, как всегда.
И вышла во двор.
Во дворе не было никого.
Из леса так орали вороны, что у Жанны забарабанило сердце.
Жанна вышла за ворота и пошла своим обычным путем через поле – правда сейчас это скорее было море из грязи. Она шлепала по грязи ногами так, что мелкие брызги осыпали ее лицо. Ей нравилось. И она шла дальше. И все быстрее.
Замок Сюлли становился меньше, превратился за ее спиной в теремок, а потом просто исчез, будто его никогда не было.
Когда Клод снова заглянула в комнату Жанны, солнца уже давно там не было. И Жанны тоже.
Клод пошла ее искать. В замке. Потом вышла в поле и пошла прямо. Она знала как всегда ходит Жанна. Она шла по следам Жанны. К вечеру похолодало, грязь покрылась крошками льда и затвердела.. Внезапно стало очень темно, Клод не видела собственных рук – снега не было, а грязь не белая, а черная.
Тогда Клод остановилась. Она не могла идти вперед. И она вдруг поняла, что не может идти назад. Вообще никуда, ни вправо ни влево.
Плакать Клод в голову не пришло. И она крикнула:
- Жанна!
Никто ей не отвечал.
Она крикнула снова:
- Жанна!!! Дрянь ты такая, ты никогда не думаешь о том, кто тебя любит!!!
Он такого вопля взлетели вороны и крикнули что-то в ответ.
А потом тихий простуженный голос Жанны сказал:
- Не ори.
Клод помолчала от волнения и спросила:
- Ты где? Я тебя не вижу.
- Я тебя тоже. – ответила Жанна. – Я буду говорить, а ты иди на голос.
Клод помолчала, наверно обдумывала, и сказала:
- Я не могу.
Жанна засмеялась:
- Тогда ты говори. Я иду. Ну, говори!
- Что говорить?
- Господи! Неужели тебе нечего сказать?! Что бы я не сломала себе шею…
Клод громко выдохнула воздух, хоть какой-то звук, и начала:
- Почему ты не позвала меня с собой? Я тебе надоела? Я знаю, я не такая, может тебе со мной и скучно, я знаю. Я не солдат, конечно. Но я стараюсь. Это пока не заметно, да? Но я стану такой как надо. Хочешь, я больше никогда не буду спать с солдатами? Ты не уходишь от меня? Жанна, я очень тебя люблю. Я никогда никого так не любила. Ни одного солдата, ни одно рыцаря, ни родителей, ни кого… Правда. Веришь?
Лицо Клод обдало горячее дыхание:
- Верю. Веришь?
***
Весна продолжалась и в воздухе становилось все теплее. По прежнему в небе орали вороны, а на земле солдаты. По-прежнему лязгало оружие, ржали кони и целыми днями кричали петухи. По-прежнему Жанна громко смеялась, так, что несмотря на шум, было слышно и заразительно, где бы ты не находился.
Шли бои у стен города Компьеня.
Рыцарь, со вкусом размахивающий направо и налево боевым топором и при этом утопающий по колено в мартовской грязи – это Жанна. Солдаты узнавали свою богиню только по голосу, точнее по смеху.
- Кто меня любит, за мной! – кричала она и сама смеялась своей дерзости.
А они шли.
В апреле грязь превратилась в твердую растрескавшуюся корку, которую тяжелые железные ноги Жанны легко проламывали, и превращали в крошево.
Клод никогда в своей жизни не одевала доспехов, и никогда не пользовалась никаким оружием, кроме разве что большого ножа, который носила под юбкой, на всякий случай. Она наблюдала за боями со стен города. Визжала и хлопала в ладоши вместе с сотнями таких же зрителей. Жанна ей говорила:
- Лучше не суйся. У тебя такой вид, что все мои солдаты бросят драться и побегут к тебе. Ты же не хочешь гибели Франции!
Клод отвечала:
- Я могу одеть шлем, как ты, если хочешь?
А Жанна только смеялась:
- Кому-то шлем помогает, но некоторых ничто уже не спасет.
Только однажды Клод пришлось выйти за ворота.
Еще не начинался день. Солнца не было видно. Только светло-серая голубизна. За стенами города люди молотили друг друга железом. Во всем городе с самых отдаленных его концов можно было слышать эти железные переговоры.
Клод всю ночь неприятно себя чувствовала – она не могла уснуть из за жара и напряжения в руках. Ей даже пришло в голову встать ночью и постирать в бочке свое платье, чтоб руки занялись чем-то, устали и успокоились. В результате она постирала свое платье, одежду Жанны, и одежду некоторых солдат посимпатичнее. Это не помогло, только приблизило рассвет.
Сейчас было то же самое. Может быть даже немного хуже. Клод медлила что-то делать – платье еще было влажным. Жанна всегда могла одеть любую другую мужскую одежду – у нее было много красивых нарядов, и она их все любила. А у Клод было одно красивое платье – вот это самое, мокрое.
И она сняла нижнюю рубашку, взяла из вещей Жанны мужской костюм. Он был ей только немного великоват, почти незаметно.
Клод собрала свои длинные черные волосы в узел, взяла нож и пошла к городским воротам. В тумане перешла мост через Уазу. Вокруг нее сновали люди с голым оружием и в испачканной одежде.
Клод остановилась перед воротами.
Из щелей несло прокисшей кровью. В ворота проскочил солдат с каким-то флагом в руках, до того грязным, что трудно было различить его цвета.
Клод почти не смотрела на эту тряпку. Но почему-то ей показалось что оно – то самое, ее.
И она проскользнула в образовавшийся проход.
Запах. Холодный сырой воздух. Железо и крики. Люди, похожие один на другого словно песчинки земли. Вязкая грязь под ногами.
Она пошла вперед. Ее толкали. А она искала глазами Жанну, пыталась поймать голос, движение, походку… И шла вперед.
Она стояла, опустив руку с топором, и закинув в серое небо лицо. На ней не было шлема. Голос терялся в общем шуме – она что-то говорила.
Клод побежала. Словно во сне, ноги не слушались ее, вязли в глине.
Жанна говорила:
- Я говорила это уже три раза и больше никогда не скажу - если вы не отступите, я прикажу убить вас всех! Я тело Бога на земле и могу это…!
Клод схватила ее за локоть. Впереди были только англичане. Клод узнавала их по лицам. Ей удавалось по одним глазам угадывать, ради смеха, француз или нет.
Она дернула Жанну назад и провизжала:
- Пойдем!
Жанна обернулась. Взглянула на нее глазами, покрасневшими от, может быть, слез. Отвернулась. И резко оттолкнула ее. Локоть в железных доспехах.
Клод не удержалась на ногах и села в грязь. Жанна не посмотрела.
Англичане не слишком спешили. Чужеродная масса ползла, метры сокращались, Клод сидела у ног Жанны и чувствовала как одежда тяжелеет от сырой глины, Жанна стояла, сжимая топор.
Клод обернулась. Позади не было ни души. Ворота – темный ровный квадрат – были закрыты. Инстинктивно она ухватилась за закованную в железо ногу Жанны. И… вздрогнула от удара.
Удар топором расколол шлем, а за ним голову английского солдата. Он упал лицом на колени Клод. Молодое лицо без бороды, с прыщиками, со светлым пухом, с серыми глазами и светлыми ресницами, со сломанным передним зубом. Клод почувствовала тепло и тяжесть. Лицо даже не вздохнуло.
Жанна смеялась, где-то далеко, наверху.
Прямо на них несся английский рыцарь на жирном коне. Жанна не двигалась. Клод вскочила и выхватила у нее из руки топор. И замахнулась, сама не понимая на кого… Клод пыталась что-то сделать, но сама не понимала что нужно то. Она все глубже погружалась в английское месиво. И ничего уже не видела. Не слышала. Ее больно что-то ударило в грудь.
Клод не выпускала из глаз железные ноги Жанны. И когда они вдруг оторвались от земли она вскочила и закричала:
- Она не святая!!! Она обычная девка!!!
Англичане смеялись и что-то говорили. Клод не понимала этого языка.
Жанну увозили на том самом жирном коне, перебросив ее поперек седла.
Клод услышала только одну фразу, сказанную Жанной, и больше не могла разобрать не слова.
Жанна, не переставая улыбаться, сказала:
- Что вы так в меня вцепились? Не бойтесь, я не улечу!
А после Клод ничего уже не слышала, кроме шума собственной крови. Если бы она почувствовала это в двадцатом веке после рождества Христова, она бы сразу решила, что это контузия.
***
Все эти дни погода стояла замечательная. Не было ни жарко, ни холодно, солнце не резало глаза и не шел дождь, ветер не портил прическу и не воняло дерьмом в застоявшемся воздухе.
Клод очень повезло.
Она взяла коня Жанны, черного. Взяла одежду Жанны, выбрав ту, которую не жалко, попроще. И отправилась по указке встречавшихся ей людей – они поехали туда, указывали ей. Для Клод не было другого ориентира. К тому же она была одна, и не слишком хорошо соображала, она это знала. Как бы она еще могла найти Жанну?
Лето застыло, а затем в какой-то из дней августа начало неизбежно таять.
Замок Боревуар стоял глубоко в лесу. Темно-серый, окруженный стеной с башнями, покрытый с северной стороны серо-голубым мхом. Клод увидела его уже в сумерках, когда горели крошечные окошки. Она знала – Жанна здесь. Ее привезли по ее расчетам неделю назад. Правда, как она не вглядывалась в окошки, как не прислушивалась – ничего не заявляло о Жанне.
Только за стеной начали лаять собаки. А в лесу забеспокоились птицы. И Клод решила пока отойти подальше. А главное – лечь спать. Разве можно не спать, если ты одна, ночью, и в лесу, и к тому же достаточно устала?
Клод свернулась клубочком поближе к коню, и перед тем как совсем потерять сознание, успела подумать: о теплой постели с запахом мужского пота, о поллитре молодого вина на ночь, о том, как хохочет Жанна – как заведенная, и о ее заусенцах – на пальцах Жанны Клод их все время держала в поле зрения и думала – надо посрезать, а Жанна не давалась, наверно боялась…
А утром ее разбудил голос. Это точно была Жанна и она сказала:
- Помоги себе сама, и может быть Бог поможет тебе… - и стены отразили это эхом.
Клод подумала – снится. Но все-таки приоткрыла глаза. Боревуар утопал в тумане. Глаза слипались…
А затем – оглушительный вздох и удар.
Клод вскочила на ноги.
Жанна лежала на спине. Кровь текла из носа, из ушей, и ссадины на голове, и вообще, ей казалось – из всех пор ее кожи. Она взглянула на открытое окно башни. Высоко, но не смертельно – подумала Жанна. Высокие стены башни настороженно склонились к ней. Жанна закрыла глаза.
Клод оббежала замок вокруг. Тишина стояла прежняя. Толи было слишком раннее утро, толи никого, кто был в замке не касалось произошедшее.
И Клод полезла на стену. Благо – она была вся испещрена рытвинами времени. Когда же наконец она уцепилась подбородком за край стены, то увидела лишь широкую кровавую полосу – след тела.
Из глубины замка раздался мужской голос: «Сжечь за это мало. Надо отдавать в пользование прокаженным. Почему не додумаются?!»
Нога Клод сорвалась с каменного уступа. И она упала вниз, в пахучие сырые осенние листья.
На следующий день в замок въехала карета в сопровождении шестерых всадников.
Клод наблюдала из леса.
То, что происходило в замке – происходило молча, без лишнего шума. Даже собаки замолчали, потявкав лишь в первую минуту.
Через полчаса кортеж выехал.
Клод решила либо Жанну умертвили, либо увозят. Если умертвили – наверняка сохранят в растворе, где-нибудь в подвалах замка, и ее все равно не увидеть… Если увозят – надо ехать.
Пропустив кортеж достаточно вперед, Клод влезла на коня – как ей этого не хотелось, и как у нее болели ляжки – словно в былые времена. И вперед.
Точнее по кругу.
Аррас – Аббвиль – Сент-Валери – Дьеп…. Города один за другим склоняли свои сальные плешивые головы, молились, крестили осенний воздух, боясь за себе и радуясь, бросали камни и испражнения, плакали, и смеялись.
Клод лишь раз удалось увидеть такой прием. Но она знала – она ехала по заваленным человеческим сором дорогам и кидала монетки нищим за рассказы о происшествиях.
Когда первый снежок прикрыл почерневший мир, впереди Клод увидела Руан.
- Большой город. Приехали. – сказала она коню и удивилась своему голосу. Он стал простуженным, шершавым. Похожим на голос Жанны. Ей понравилось и она сказала еще:
- Я здесь не бывала. Бьюсь об заклад – Жанна тоже. А ты?
***
Прошло два дня. Руан замело снегом.
Клод видела замок, но обходила его стороной. Два дня она, в не выгодном образе мальчишки таскалась по Руану.
Она не видела Жанну полгода. Она даже, признаться, плохо помнила, как Жанна выглядит. Еще два дня роли не сыграют.
Утром сегодня она пошла. Как пажа, Клод легко пустили.
Она шла в сопровождении двух громыхающих солдат. Слишком длинные коридоры, слишком низкие потолки. Они шли около получаса – Клод хоть и не знала, как считают время, но полчаса показалось ей самым подходящим временем.
Солдаты показали ей на темный провал в стене, а сами остановились не доходя пяти шагов. Клод подошла. Это была вросшая в стену низкая клетка, такая, что в полный рост не распрямится. Жанна сидела на полу, и смотрела прямо на Клод. Она была по-прежнему в своем красивом, черного бархата, расшитым серебром и камнями мужском костюме. Но волосы были острижены совсем коротко и торчали клоками. Клод тоже смотрела на Жанну.
- Я пришла. Это я. – сказала Клод.
- Я еще вижу. – и Жанна улыбнулась. Встала и не спеша подошла к решетке. – Видишь, они хотят, что б я привыкла поклоняться.
- Я ехала за тобой все время. – сказала Клод.
- С ума сойти! Кстати, тебе больше все-таки идут платья.
- Я знаю, но что поделаешь…
Клод протянула руку и коснулась головы Жанны.
- Да, представляешь! – усмехнулась Жанна. – Они решили меня постричь. Это те, кто считают, что всем женщинам идут платья. Бред!
Вдруг Жанна схватила Клод за руку. Так резко и сильно, что в первое мгновение Клод отдернула руку от неожиданности.
- Тоже боишься? Я понимаю. Люди бояться меня.
Клод замотала головой.
- Не спорь. Знаешь, что они сделают? Они меня сожгут и пепел бросят в Сенну. А те, кто когда-нибудь решат топиться, буду думать, что лягут рядом с Жанной, веришь?
- Глупости, ты отсюда бежишь.
Жанна долго смотрела на нее, а потом сказала:
- Можно. Но тогда сожгут кого-то другого и вся слава достанется ей! – и Жанна рассмеялась. Почти так, как раньше.
Клод погладила ее по голове.
- Я шучу. Как хорошо, что ты меня нашла. Больше никто не приходит. Все теперь даже близко бояться подойти к Руану. Спасибо.
- Я приду к тебе завтра в это же время.
Жанна кивнула:
- Можешь приходить не часто. Здесь быстро идет время.
***
Снег шел и шел. Не было видно солнца днем и луны ночью.
- Представляешь, они меня спрашивают, посла ли я стадо?! – говорила Жанна.
- А ты?
- А я говорю, вам, что времени не жалко? Тогда они меня спрашивают, что ты любишь больше, меч или знамя?
- Ну?
- Что ну? Знамя у меня одно. Или два. А мечей пропасть. А и говорю – знамя. Тогда они спрашивают, ты убивала кого-нибудь?
Жанна замолчала и посмотрела на Клод.
- Что ты ответила?
- Я кого-нибудь убивала? Как ты ответишь?
- Да.
- Ты уверенна?
- Конечно. А ты нет?
Жанна молчала. А потом вдруг улыбнулась и сказала:
- Я им сказала, только если кто-то очень нарывался… Но они потом все равно все исправят, веришь?
Помолчала и спросила:
- А это плохо?
- Что?
- Что погибло столько людей? Как ты думаешь?
Клод не знала. Она пожала плечами:
- Наверно. Но ты не виновата, Жанна!
Жанна расхохоталась:
- А кто же еще?! Конечно я!
- Нет. Так было угодно…
- Кому? И откуда ты знаешь? Потому что, так говорили? Потому что, я так говорила?
- Ладно, какая сейчас разница!
- Нет, послушай. Я сама не знаю, кто Богу милее. Может он за англичан, которых я убивала? А? Они говорят, что я ведьма, но я не умею колдовать, веришь?
Клод кивнула.
- Но и Бога я не знаю. Я его не видела. Я знаю себя. В моей голове так пусто, Клод…. – она прислонилась головой к решетке и заплакала, горько-горько.
***
1431 год, май месяц.
Прошло Рождество. Прошел снег. Прошла зима.
Но Жанна не знала об этом. У нее в клетке не было окон и было так же холодно. А Клод ей не говорила о том, что уже тепло и деревья покрылись листьями. Она знала, как Жанна любит снег, холод, легенды о Снежной Королеве, пар из рта и трескающиеся губы.
У Жанны была зима.
Когда 24 мая 1431 года от Рождества Христова ее вывели из королевского Буврейского замка и усадили на телегу, Клод, стоявшая в толпе зевак, заплакала и закричала: «Не смотри! Это обман, этого нет!»
Жанна чудом услышала ее, кивнула и сразу отвернулась. Но когда телега проезжала мимо Клод, Жанна улыбнулась и сказала:
- Хорошо, хоть не осень.
Если сказать, что Руан был затоплен людьми, это будет неправдой. Только путь от Буврейского замка до кладбища аббатства Сент-Уэн, по которому следовала скрипучая телега был рекой из человеческих лиц. И на кладбище эта река превратилась в клокочущее грязное озеро. Мертвецы наверняка не были рады.
Клод была там. В этот день она впервые за год одела платье и выпустила волосы. Не важно, что ее все время толкали, выдрали чуть ли не половину всех ее волос, как ей казалось, и порвали подол. Она все равно пробилась как можно ближе и смотрела.
Впервые за год она видела Жанну так близко при ярком свете солнца. Как будто в первый раз, когда рыцарь поднял забрало и она увидела это лицо.
Только теперь лицо Жанны было белое, чуть ли не голубое. С зловеще красными губами – они трескались и шла кровь, Жанна ее все время облизывала. Глаза как будто посветлели и из карих превратились в почти по кошачьему желтые.
Жанна возвышалась деревянном помосте. Над толпой, на солдатами, она оказалась даже значительно выше всех своих судей. Ее было видно отовсюду.
Неудивительно, что тебя считают ведьмой – подумала Клод.
Жанна словно услышала ее мысли и усмехнулась.
Метр Эрар, толстый безбородый мужчина с ямками на щеках, начал читать проповедь. Про то, что ветвь не может приносить плода сама собой, если не будет на лозе.
Клод было очень плохо слышно. Вокруг орали: «На костер ее!», «Ведьма!», «Солдатская блядь!»… При последнем вопле Клод даже вздрогнула и стала крутить головой, пытаясь увидеть, кто осмелился такое сказать. Оказалось – молодой бургундский рыцарь, красавец и, видно, богатый. Клод крикнула ему: «Козел! Посмотри на меня! Я солдатская блядь – хочешь меня трахнуть?!». Но слова, как бы не был силен ее голос, сьелись общим шумом.
Жанна стояла на помосте, сплетя на груди руки и смотрела то на Эрара – ей то была слышна проповедь. То на инквизитора Кошона – пухленького, белоснежно седого старичка, довольно добродушного на вид. То сверху в толпу. В нее летели камни и куски земли. Один даже угодил в метра Эрара, но он сделал вид, что ничего не случилось. Когда же камень, размером с крупное яблоко, попал Жанне в грудь, она подняла его и запустила обратно.
Клод увидела – этот камень попал точно в голову какой-то истошно кричащей женщине. Она охнула и утонула в толпе. Никто особо не обратил на это внимания.
Затем метр Эрар закрыл рот, посмотрел в толпу, посмотрел на возвышающуюся над ним Жанну, и сошел с помоста. Наверное, закончил – подумала Клод.
На его место поднялся инквизитор Кошон.
Толпа наконец притихла.
Кошон кивнул народу и благостно улыбнулся. Потом обратился к Жанне и сказал:
- Мы все, здесь собравшиеся, слышали сейчас прекрасную проповедь. И надеемся на то, что, с помощью Всевышнего, ты осознала внушенные тебе Дьяволом свои слова и поступки. Господь дает еще один шанс тебе спастись. Передаешь ли ты все свои слова и поступки Святой Матери Церкви?
Жанна ответила:
- Передайте мое дело в Рим, на суд папе. Если он скажет в чем я виновата, я подчинюсь. А что касается моих слов и поступков – я их никому не передам. Они ведь мои. А вам жирно будет.
Словно раскат грома ухнул из толпы. Клод захлопала в ладоши. Ей повезло, что никто не слышал.
Кошон возвел очи к небу и зашептал что-то. Наверно, молится – подумала Клод.
Затем он поднял руку… И толпа заткнулась.
Кошон прокашлялся:
- Святая мать церковь просит тебя, Жанна, отрекись от всего содеянного тобой.
Жанна отвечала:
- Нет.
Кошон перекрестился:
- Святая мать церковь просит тебя, Жанна, отрекись от всего содеянного тобой.
Жанна отвечала:
- Нет.
Клод зажала рот руками.
Кошон посмотрел в толпу. Выдержал паузу. И повторил:
- Святая мать церковь просит тебя, Жанна, отрекись от всего содеянного тобой.
Жанна ответила:
- Да вы что, оглохли?! Нет.
Кошон отвернулся от Жанны и обратился лицом к толпе:
- Трижды Святая Мать Церковь увещевала тебя, дабы спасти твою душу и тело. Ты отказалась. Подайте мне приговор.
Секретарь протянул ему бумагу.
Инквизитор Кошон взял приговор. Закрыл глаза и снова зашептал. Около двух минут стояла гробовая тишина, какая подобает кладбищу.
Клод смотрела на Жанну, по-прежнему зажимая рот уже побелевшими от усилия пальцами. Жанна смотрела на Клод, по-прежнему сплетя на груди руки. У обеих блестели глаза.
Клод замотала головой. Жанна кивнула. Пожала плечами и криво улыбнулась. А потом отвернулась и больше на Клод не смотрела.
Кошон вздохнул и начал читать приговор. Читал он очень медленно. Слово за словом:
- Властью, данной нам Богом, мы приговариваем эту женщину Жанну, называемую так же Девой, как вероотступницу, еретичку, колдунью, убийцу невинных людей…
Вдруг все, кто находился на кладбище вздрогнули – раздался крик. Высокий срывающийся на хрип голос, непонятно от куда исходивший:
- Нет! Остановитесь! Я отрекаюсь!
Это была Жанна.
Кошон остановился и посмотрел на нее. Все смотрели на нее.
Жанна перевела дух и сказала:
- Да, я согласна сделать, как вы скажете. И отречься от всех своих дел. И повиноваться приговору. – и она встала на колени.
Толпа снова зашумела.
Кошон улыбнулся и положив свою белую теплую руку на голову Жанны, сказал:
- Повторяй за мной…
Клод уже ничего не слышала. Толпа грохотала, снова полетели выкрики и камни, никто уже не следил за тем, что творилось на помосте.
У Клод потемнело в глазах, задрожали колени. И больше не в силах стоять, она сползла вниз, в дебри ног.
***
Проползли два дня, один за другим, прерываясь на ночи, которые Клод провела с солдатами. Пятью или шестью. Она хорошенько обедала и даже ужинала. Потом постригла волосы под корень. Подарила свое единственное платье.
И известным путем снова пришла в Буврейский замок. 26 мая 1430 г.
- Что с тобой случилось, Жанна? – спросила она.
Жанна сидела, прислонившись к дальней стене. Она не смотрела на Клод и не отвечала ей. Будто это была не она, а чучело Жанны Д,Арк, выставленное в музее.
- Я не это имею ввиду. Правильно, что ты отреклась. Но почему? Ладно, не хочешь, я не буду спрашивать.
- Я не хочу еще умирать. – вдруг сказала Жанна.
Клод закивала.
Жанна подошла к решетке, прислонилась лицом к прутьям:
- Ты мне это простишь?
Клод снова закивала. У нее не получалось произнести ни слова.
- Я не струсила. Но с какой стати мне жарится? Я не свинья на вертеле… Да?
Клод тоже припала лицом к решетке и поцеловала Жанну. Долго.
Лицо Жанны горело, словно в лихорадке.
- Все равно люди будут побеждать твоим именем, веришь? – сказала Клод.
- Не оставляй меня.
Но Клод ушла. Она пошла прямо к его преосвященству инквизитору Кошону и сказала:
- У меня есть к вам выгодное предложение. Жанна больна, ей нельзя сидеть больше в этой клетке. Давайте, заменим ее другой девушкой. Этим вы спасете Жанну – она еще может очень пригодится, вы понимаете о чем я?
Кошон на это снисходительно усмехнулся:
- И кого же мне посадить в ее клетку, по-твоему?
- Меня.
Кошон поднял брови. И долго смотрел на Клод.
- Я ни чем не хуже для этого дела. – сказала она.
- Ты оденешь мужское платье?
- А в чем я сейчас, по-вашему?
- И ты не испугаешься костра? Она испугалась.
- Если она испугалась – то, понятное дело, я тоже испугаюсь. Но это не сколько не помешает Вам меня жечь.
Кошон улыбнулся и сказал:
- И то верно.
***
30 мая 1431 года.
Солнце сегодня не выглядывало из-за туч. Дождик собирался с раннего утра, но никак. Было душновато, и все ждали влаги.
Клод стояла на деревянном помосте. Выше всех. На этот раз ее повезли сразу на рыночную площадь.
Все та же толпа шумела, плевалась камнями, грязью и проклятьями. Клод слушала и удивлялась изобретательности.
Но восемьсот английский солдат плотным кольцом охраняли ее покой.
Его преосвященство инквизитор Кошон что-то зачитывал. Но Клод не слушала – она отвлекалась на бушующее море поклонников. Да и не очень она была ученая, что бы понимать все заковыристые слова.
Потом солдаты помогли ей взобраться на кучу дров и привязали к столбу. Куча оказалось очень высокая – Клод словно взлетела и зависла над площадью.
«Ну, Жанна, вот она – наша с тобой слава! Ты же не боялась!» – подумала Клод.
Из под ног пополз едкий дым.
И Клод показалось, что она увидела в толпе Жанну. И что она кричит ей «Прости меня!».
И Клод заплакала. И плакала все сильнее и сильнее, горько и в голос. Хорошо, хоть никто уже не слышит – промелькнуло у нее в голове.
И тогда пошел дождь.
Клод увидела, как он начался. Капли даже попадали ей на лицо. Капли барабанили по толпе, заглушая все звуки. Капли загнали инквизиторов под крыши и площадь опустела.
Когда наконец дождь кончился, солдаты сгребли кучу пепела на телегу и опрокинули ее в Сенну.
- Ведьму Жанну сожгли на рыночной площади в Руане!!! – кричал гонец.
Жанна лежала в пастели в своей комнате. Она вздрогнула, но не встала, а только вывернулась к стенке.
- Почему? За что не меня? Почему?!
Никто не ответил ей.
Она вскочила, ударила руками в окно:
- Клод! Разве ты заслужила?!! Что ты сделала?!? Это же все я!!! Я!!!
Окно не открылось. Оно было заперто. И с той стороны в стекло бились капли, падающие с крыши.
- Прости меня … Я не хотела, веришь?
***
1436 год, февраль месяц.
В полдень на дороге, ведущей к Домреми, многие заметили одинокую всадницу на черном коне. Падал крупный тихий снег. Всадница медленно, в ритм со снегом, въехала в деревню.
Блестящая молодая дама, в богатых платьях на холеном коне. Гордая осанка, белая кожа, полнота, плетка в левой руке. Лицо ее никому не было знакомо. Но крестьяне кланялись. Дама отвечала еле заметным кивком.
Она сошла с коня напротив крайнего дома. Не стуча, толкнула дверь и вошла внутрь.
Двое мужчин мигом вскочили перед ней, бросив свои дела.
- Здравствуйте. – сказала дама и вдруг улыбнулась.
Мужчины смотрели на нее и не говорили не слова.
Дама вопросительно подняла брови. Мужчины опомнились и раскланялись.
- Я хорошо знала вашу сестру, прославленную Жанну Деву. – сказала дама. – Я приехала выразить ее семье, вам, мое почтение. Меня зовут Клод. Можете меня так называть. Да что вы так смотрите на меня, я не улечу! – и дама расхохоталась так, что собака на улице подскочила с насиженного места, вздыбила шерсть и залилась визгливым лаем.
Мужчины молча смотрели на нее. Потом младший из них шагнул к ней, и они оказались почти вплотную, лицом к лицу.
- Жанна! – воскликнул он.
Дама перестала смеяться. Она смотрела то на одного, то на другого. Своими почти желтыми глазами. Честно говоря, она мало чем уже походила на Жанну, кроме них. У нее были прекрасные длинные волосы. Лицо ее приобрело округлость. У нее была соответствующая фигура, соблазнительные формы которой вряд ли кого либо могли оставить равнодушным, будь то мужчина или женщина. Ее белые руки украшали драгоценные камни. Эту женщину было бы невозможно заковать в доспехи.
- Я не надеялась, что вы узнаете меня. – сказала она.
Но голос ее выдавал. Как и раньше – шершавый, простуженный голос.
- Не спрашивайте только. Мне нечего рассказать.
- Но как же ты спаслась…? – спросил младший.
- Кого же сожгли? - спросил старший.
Жанна пожала плечами:
- Я не знаю. По крайней мере Жанну д,Арк не осмелились.
Ей восхищались. Ей делали предложения. Ей преподносили дорогие подарки. За ее спиной шептались. Ее побаивались. Ее старились не расспрашивать.
А она неохотно отвечала.
Слух разнесся быстро, от города к городу. Жанна последовала вслед за ним.
Со дня на день ее ожидали а Орлеане. Не было человека в городе, который не знал бы о ее скором приезде.
Жиль де Ре приехал в Орлеан. Первый раз за пять лет он выехал из своего замка. И последний. Когда рано утром его человек сообщил, что Жанна, одна, без сопровождения, приближается к городу, он облачился в лучшие доспехи и поехал ей навстречу.
Последний раз в эту зиму шел снег.
Жиль де Ре с трудом заметил одинокого черного всадника на дороге.
Жанна тоже заметила его. И узнала сразу. А может быть просто догадалась.
Когда они встретились на дороге, словно две чаинки, утоленные в молоке, никто не произнес слов приветствия. Жиль де Ре снял шлем, а Жанна подняла вуаль. Он долго смотрел на нее. Она молчала. Потом он схватил под уздцы ее коня и рванул к себе. Их кони стояли прижатыми друг к другу вплотную.
- Ну, Жиль, ты не узнаешь меня, да? – сказала Жанна.
- Зачем ты называешься этим именем?
Жанна расхохоталась.
- Тебе надо ее славы? – продолжал он.
Жанна хохотала.
- Ты сумасшедшая.
Наконец Жанна успокоилась и сказала:
- Ты теперь не женишься на мне? А я готова.
Жиль оттолкнул от себя ее коня. Конь встал на дыбы и Жанна усмехнулась этой его шутке:
- Я еще помню, как справится с лошадью.
- Жанну д,Арк сожгли на самом большом костре, который только сооружала святая инквизиция. Я видел ее. Я видел как ее дух взлетел к Всевышнему. В тот день шел дождь. Как ты можешь называться ее именем?
- Твои глаза заплыли салом, Жиль.
- Жанна – сказал он – Если бы я узнал тебя, я бы тебя проклял. И себя затем. Потому что я бы понял, что всех этих людей возносящих тебя до небес ты обманула. Жанна д,Арк не имела права не гореть, когда ее жгли. Как Христос не имел права сойти со креста, ради всех нас.
- Я не Христос.
- Прощай.
Жиль де Ре круто развернул коня и во весь опор помчался обратно.
Жанна крикнула изо всех сил:
- Но я не Христос! Ты же сам говорил! Помнишь, Жиль!?!
Он не остановился, не замедлил коня, не ответил, он даже не обернулся.
Жанна какое-то время стояла на месте, а затем пустила коня шагом вперед.
P.S
Две недели спустя в Париже на званном балу некая молодая дама прилюдно призналась, что называла себя Жанной д,Арк не являясь ей, т.е. призналась в самозванстве. Его Величество Король Франции великодушно помиловал даму, приказав только высечь оную и не прибегать к другим наказаниям.
P.P.S.
В 1920 году католическая церковь канонизировала Жанну д,Арк.